Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Ελληνικό τοπίο (Κορινθιακός) - Греческий пейзаж (Коринфский залив)

23.11.2014
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Ελληνικό τοπίο (Κορινθιακός), Νίκος Καζαντζάκης / Никос Казандзакис
Перевод с новогреческого: Tsybenko
Безмятежно, неисчерпаемо очарование Коринфского залива. Глубокое, средиземноморское наслаждение для глаз. Слева - сосна, маслина, виноград, сухая желтовато-белесая земля, порозовевшие от солнечного зноя камни. Справа - сверкающее, вечно обновляющееся, беззаботное, смеющееся, лишенное памяти море. Да и как ему сохранить, как упомнить все борозды, прорезанные по груди его носами древних кораблей! Было бы оно все в морщинах, но море забывает и потому сохраняет юность.
Вдали вздымаются, словно дымясь на свету, голубые, плавные горы. Совсем нагие раскинулись они под солнечными лучами, словно атлеты. Сколько ни смотри, все равно этим зрелищем не насытишься! На душу человеческую - на душу, на тело, на самые сокровенные мысли - греческий пейзаж воздействует как музыка. С каждым разом чувствуешь его все глубже, все более приноравливаешься к нему, постигая все новые и новые черты соразмерности и свободы.
Я смотрю на далекие, безмятежные горы, на смеющееся море, на редколистые, утопающие в солнечных лучах деревья. Сколько благородства и простоты при полном отсутствии пустословия и напыщенности! Здесь всего отпущено по мерке человеческой. Спокойная, далекая от пропастей тропа ведет к идеальному. Красота, словно Ника Бескрылая, ступает здесь по розовеющим камням, удобно располагаясь в пределах спокойного, человечного пейзажа.
Никогда изящество и сила не сочетались друг с другом столь органично, как здесь, в строгой и жизнерадостной Греции. Чтобы почувствовать Древнюю Грецию, ее мысль, ее искусство, ее богов, существует только один путь, и путь этот - земля, камни, вода, воздух Греции. Начинать нужно отсюда. И самому строгому чувству, и самой дерзкой фантазии для того, чтобы жить, да и вообще родиться, необходимо тело. Творец же находит их тело, только созерцая играющий вокруг него свет и неподвижные горы. Весь свой материал художник берет из окружающей его среды. Путь, по которому он пойдет, зависит от того, есть ли в данной местности мрамор, гранит или же только глина. Характер и твердость материала задают ритм не только инструментам, но и сердцу мастера. Художник и пейзаж не отделены друг от друга глухой, непроницаемой стеной. Пейзаж проникает в тело художника через все пять врат его, создает чувства художника, и, создавая их, и сам создается, по их образу и подобию.
Когда я размышляю о нашей современной духовной жизни, - о наших мыслителях и о нашей культуре, - сердце мое содрогается. Какое бы это было счастье, если бы пейзаж был всесилен! Эта земля непрестанно рождала бы великих художников. Но творчество есть равнодействующая сложных законов, экстраординарное равновесие множества явных и тайных противодействующих сил, некое неповторимое мгновение! В Греции это божественное мгновение пронеслось вспышкой только однажды и на тысячелетия, а длилось оно всего каких-то пятьдесят лет. И до и после этого пейзаж оставался все тем же, но воспринимавшие его души были погружены во мрак.
В поезде вокруг меня - пустая болтовня, утомительная банальность. Никто здесь не способен изречь слово, которое обладало бы сущностью, никто не читает книгу, никто не смотрит на землю и море за окном радостным, чистым взглядом. Ни малейшего соответствия между пейзажем и человеком.
Я радовался, видя стариков, которые, сидя за стаканом, попивали рецину, разглядывали прохожих и заливались смехом. Во многих селах на Пелопоннесе только такие старики и были мне товарищами. Если их не одолевал недуг, они смеялись и рассказывали анекдоты, смотря на прожитую жизнь как на некую игру. Потому как они уже избавились от повседневных забот, а сыновья и зятья заграбастали их добро, предоставив им кусок хлеба да постель. И вот теперь, беззаботно, сбросив с плеч тяготы будней, они обрели возможность безмятежно созерцать мир и смеяться.
«У кого есть поле, - говорит Будда, - думает о поле, мечтает о поле, сам становится полем. Только тот, у кого нет ничего, может быть свободным».
Сумерки. Крупные, черного и вишневого цвета баржи в порту Эгия светились над фиолетовыми водами. Отвесно поднимались вверх стройные кипарисы, черными колоннами рассекая оранжевые сумерки. Пахло виноградом и суслом.
Только ночью мы прибыли в Патры. Огни, стулья у кофеен, патефоны, легкий запах смолы и жасмина в порту. Люди, прогуливающиеся у мола. Корабли, баржи, лодочки с белыми парусами, а в них - грошовые франты, возвращающиеся с морской прогулки. Передо мною - пожилая дама в сопровождении дочерей по обе стороны направляется в кофейню на набережной. Время от времени до меня долетают обрывки разговора. «Картофель варить не следует... Да про то всему свету известно!... Ах, матушка, ты и не знаешь, что... Найдешь, коль денег не пожалеешь!»
На другой день с самого утра я только то и делал, что бродил по улицам, словно впервые в жизни наблюдая картины провинциальной жизни.
Поднимаюсь по ступеням к замку. Суровый, заброшенный, с обвалившимися башнями и грозными бойницами вокруг. Пахучие травы - каперсы, шалфей, душица завладели им, взяв в плотное кольцо осады. Некогда приступом на эту крепость шли римляне, сарацины, славяне, франки, турки. Все эти временные захватчики исчезли без следа, остались только законные обитатели - каперсы, шалфей, душица. Северная часть стены сложена из остатков античных колонн. Когда-то здесь, на акрополе стоял храм Артемиды Лафрии, в жертву которой приносили дичь и плоды.
Город простирается внизу весь в зелени, с большими прямыми улицами, тянущимися до сияющего моря. Чудесный осенний день. Небо слегка пасмурно, - утром накрапало. Листья на деревьях начали покрываться багрянцем, на виноградных лозах еще можно было видеть оставшиеся кое-где продолговатые ягоды. В один из таких исполненных неги осенних дней в Патры прибыла, чтобы провести здесь всю зиму, пара влюбленных - Антоний и Клеопатра. Они проезжали по этим вот улицам: она - в раззолоченном паланкине, который несли негры исполинского телосложения, а он - рядом с ней, верхом на коне. И почудилось, будто слышу я шекспировские стихи - нежные слова Антония и униженные, жалобные, полные кокетства слова Клеопатры:
Вечность
Была в моих глазах и на губах.
Ты видел меж бровей моих блаженство.
Я вся была небесною. Я вся...

А он, воздев вверх десницу, давал клятву:

Чудесной силой,
Животворящей нильский ил, клянусь,
Что отправляюсь в путь твоим солдатом
Или слугой, на мир или войну,
Как пожелаешь!

Полдень. Я тоже пришел на пристань, куда жители Патр приходили выпить узо, полакомиться сладостями и послушать музыку. Усевшись подле трех старушек и повернувшись в полуоборота, я смотрел на готовившийся к отплытию английский пароход, читал выведенную крупными золотыми буквами надпись на носу: «FLAMINIA, LIVERPOOL» и, мысленно покидая Патры, медленно уходил в плавание. Пахло морем и потом. Хозяин кофейни развесил на солнце матрац и простыни. Подошла еще одна старушка, подсела к моим соседушкам и раскрыла газету.
- Что нового, госпожа Виктория? - спросили ее.
- Ничего, госпожа Виргиния, - отвечала та со вздохом. - Ничего особенного. В Китае война, людей убивают тысячами. Говорят, Россия будет помогать, и начнется новая мировая. В Испании все то же. Ничего особенного.
Одна из трех старушек возмутилась:
- Да как Вы только можете говорить такое, госпожа Виктория?! Неужели Вы не читали вчерашнего распоряжения полиции убивать всех собак? Бедняжка Лулу!
На сцене появился юноша с блестящими напомаженными волосами, сверкающими глазами, длинными манжетами, в широких брюках, эротический и пагубный. Кривя свои аристократические губы, он напевал легкую, фривольную модную песенку, а музыканты с повязанными вокруг шеи платками, предохраняющими от пота, сопровождали пение игрой на скрипках и контрабасах. Море бурлило, пахло гнилой дыней, на волнах покачивались помидоры, усачи щелкали тыквенные семечки и плевали шелуху далеко в море.
Песенка кончилась, и на сцену выскочила бледная худощавая женщина вся в черном. За ней вышли два зловещего вида молодых человека с хмурыми физиономиями и в длинных фраках, похожие на служащих похоронного бюро. Мне стало страшно. Но женщина тут же пустилась в пляс, а молодые люди стали бросаться на нее и хватать: бледная добыча то падала в объятия к одному, то билась в объятиях у другого и визжала.

К вечеру скука провинциальной жизни завладела мной полностью. Скука, странная нега, усталые раздумья. В Патрах, как в иные дни в Пиргосе, Триполисе, Спарте, Аргосе, Навплионе, я жил лихорадочной скукой медленного провинциального времени, когда самые прекрасные мгновения жизни однообразно проскальзывают у юношей между жаркими пальцами. Здесь юноша легко может превратиться в автомат, окончательно запутавшись в паутине четко налаженных привычек. Но, с другой стороны, сопротивляясь, исполняясь гордыни и упорства, он может собрать молчаливую, неизрасходованную силу и страсть, дабы душа воспарила и нашла выражение в восхитительных стихах, в благородных делах, в творчестве, исполненном нравственной обособленности. Только в провинции еще может найти убежище целомудрие, духовное и нравственное, драгоценная застенчивость юности, священный пушок душевной невинности. В столице дети рождаются уже без такого пушка, их зрение и слух в скором времени обращаются к бесстыдству, а преждевременное созревание извращает души.
Провинция с ее тихими и безупречно чистыми улочками, уставленными цветочными горшками двориками, тихие загородные прогулки, страстное ожидание, трудность осуществления какого бы то ни было порыва предоставляют юноше достаточно времени, чтобы испытать желание. Желание отделено от исполнения желания огромным расстоянием, преодолевая которое, юноша подвергает испытаниям и совершенствует свои лучшие качества. Естественный порыв юности, устремляющий его к высшему, длится очень краткое время, но за это краткое время обретает полноту, укрепляется и уже не так легко идет на компромисс.
И потому как столицы пребывают в упадке, единственная надежда на обновление целомудрия Земли нашла теперь убежище в застенчивой, медлительной, прелестной провинции.
Tsybenko
Ελληνικό τοπίο (Κορινθιακός)
Γαλήνια, άνεξάντλητη ή γοητεία του Κορινθιακού κόλπου. Βαθιά, μεσογειακή χαρά του ματιού. Αριστερά, το πεύκο, η έλιά, το άμπέλι. Η στεγνή ασπροκίτρινη γης, οι πέτρες οι ροδοκοκκινισμένες από τον ήλιο. Δεξιά, η άστραφτερή θάλασσα, η αιώνια ανανεούμενη, αμέριμνη, γελαστή, χωρίς μνήμη. Που να κρατάει και να θυμάται τ’ αυλάκια που άνοιξαν στα στήθια της οι παμπάλαιες πλώρες ! Θα ήταν γεμάτη ρυτίδες, μα ξεχνάει και διατηρεί τη νεότητα.
Πέρα τα βουνά γαλάζια, ανάερα, κυματίζουν, αχνίζουν λες μέσα στο φως. Ολόγυμνα, και λιάζουνται σαν αθλητές! Όσες φορές και ν’ αντικρίσεις το θέαμα τούτο, η καρδιά δε χορταίνει. το ελληνικό τοπίο επιδρά στην ψυχή του ανθρώπου — στην ψυχή και στο σώμα και στους πιο κρυφούς λογισμούς του — σα μουσική. Κάθε φορά και το νιώθεις βαθύτερα, ρυθμίζεσαι καλύτερα μαζί του, βρίσκεις νέα στοιχεία ισορρόπησης κι ελευθερίας.
Κοιτάζω τα μακρινά, ήσυχα βουνά, τη γελαστή θάλασσα, τα αριόφυλλα κατάφωτα δέντρα. Τί ευγένεια κι απλότητα, τί έλλειψη ρητορικής και στόμφου! Όλα είναι κομμένα στο μπόι του άνθρώπου, φτάνεις το ιδανικό από ήσυχα, μακριά από γκρεμούς μονοπάτια. Η Ομορφιά, όπως κι η Νίκη,.χωρίς φτερούγες, πατάει τις ροδισμένες εδώ πέτρες, άνετα χωρώντας μέσα στο γαλήνιο τούτο ανθρώπινο τοπίο.
Ποτέ δεν έσμιξε τόσο οργανικά η χάρη κι η δύναμη όσο έδώ, στην αυστηρή και πρόσχαρη Ελλάδα. Για να νιώσεις την άρχαία Ελλάδα, τη σκέψη της, την τέχνη της, τους θεούς της, μονάχα μιά αφετηρία υπάρχει: το χώμα, η πέτρα, το νερό, ο αέρας της Ελλάδας. Από δω πρέπει ν’ αρχίσεις. Κι η πιο αυστηρή συγκίνηση, κι η πιο τολμηρή φαντασία για να ζήσει—ή καλύτερα για να γεννηθεί κάν — έχει ανάγκη από σώμα. Κι ο δημιουργός, το σώμα της το βρίσκει μονάχα κοιτάζοντας γύρα του το φως πώς παίζει και τα βουνά πώς ακινητούν. Όλα του τα υλικά ο καλλιτέχνης γύρα του τα ζητάει. Αν ο τόπος του έχει μάρμαρο ή γρανίτη ή μονάχα λάσπη, η τέχνη του παίρνει και διαφορετικό δρόμο. Η ποιότητα κι η αντίσταση της ύλης ρυθμίζει όχι μονάχα τα σύνεργά του παρά και την καρδιά του. Ανάμεσα καλλιτέχνη και τοπίου δεν υπάρχει κλειστός, αδιαπέραστος μεσότοιχος. το τοπίο μπαίνει μέσα στο κορμί του καλλιτέχνη κι από τίς πέντε πόρτες του και πλάθει τις αισθήσεις του και πλάθοντάς τες, πλάθεται συνάμα κατ’ εικόνα τους κι ομοίωση.
Συλλογίζουμαι τη σύγχρονη πνεματική μας ζωή — τη σκέψη μας, την τέχνη — κι η καρδιά μου ταράζεται. να ήταν παντοδύναμο το τοπίο, τί ευτυχία! το χώμα τούτο θά γεννούσε ακατάπαυτα μεγάλους τεχνίτες. Μα η δημιουργία είναι η συνισταμένη από πολύπλοκους νόμους, μιά εξαιρετική ισορρόπηση από πλήθος φανερές και κρυφές αντικρουόμενες δυνάμες, μιά στιγμή χωρίς επιστροφή! και στην Ελλάδα, η θεία αυτή στιγμή μιά φορά μονάχα — επί χιλιάδες χρόνια — άστραψε. και δέ βάσταξε παρά πενήντα χρόνια. Πρίν και μετά, το τοπίο μένει το ίδιο, μα η ψυχή που το δέχεται θαμπώνεται.
Γύρα μου στο τρένο κουβέντες ασήμαντες, κουραστικές κοινοτοπίες. Κανένας δεν ξεστομίζει μιά λέξη να ’χει ουσία, κανένας δε διαβάζει βιβλίο, κανένας δεν κοιτάζει έξω κατά τη στεριά ή κατά τη θάλασσα με παρθένο χαρούμενο μάτι. Καμιά ανταπόκριση ανάμεσα τοπίου κι ανθρώπου.
Μερικούς γέρους τους χάρηκα να κάθουνται γύρα από ένα κατοστάρικο ρετσίνα, να κουτσοπίνουν, να κοιτάζουν τους ανθρώπους που περνούν και να σκάζουν στα γέλια. Σε πολλά χωριά της Πελοποννήσου, τούτοι οι γέροι στάθηκαν οι μόνοι μου σύντροφοι. Όταν δεν τους είχε ρημάξει η άρρώστια, γελούσαν, δηγούνταν ανέκδοτα, κοίταζαν την περασμένη ζωή τους σαν παιχνίδι. Ίσως γιατί είχαν γλιτώσει πιά από τις καθημερινές έγνοιες, οι γιοί τους, οι γαμπροί τους τους είχαν αρπάξει τα χτήματα και τους έδιναν ένα κομμάτι ψωμί να τρων κι ένα στρώμα να κοιμούνται. Κι έτσι, ξέγνοιαστοι πιά, αλαφρωμένοι από τις καθημερινές σκοτούρες, μπορούσαν να δουν ήσυχα τον κόσμο και να γελάσουν.
Όποιος έχει χωράφι, λέει ο Βούδας, συλλογίζεται χωράφι, ονειρεύεται χωράφι, γίνεται χωράφι. Μονάχα οποίος δεν έχει τίποτα μπορεί να γίνει λεύτερος.
Σούρουπο. Στο λιμάνι του Αιγίου έλαμψαν μεγάλες μαούνες μαύρες και βυσσινιές απάνω σε λουλακιά θάλασσα. τα κυπαρίσσια σηκώνουνταν κάθετα, αλύγιστα, και χάραζαν σα μαύρες κολόνες το πορτοκαλί σούρουπο. ο αγέρας μύριζε αμπέλι και μούστο.
Νύχτα πια φτάνουμε στην Πάτρα. Φώτα, καρέκλες, καφενέδες, φωνογράφοι, μιά ανάλαφρη μυρωδιά στο λιμάνι από κατράμι και γιασεμί. Βραδινοί περίπατοι στο μόλο, βαπόρια, μαούνες, μικρές βάρκες με άσπρο πανί, και μέσα λιμοκοντόροι που γυρίζαν από τη θαλασσινή κούρσα τους. Μπροστά μου μιά γριά κυρία ανάμεσα στις δυο κόρες της προχωρούσαν προς το καφενείο του μόλου. Κάπου κάπου αδράχνω μερικά κουρέλια κουβέντας: «Οι πατάτες καμιά φορά δε βράζουν. — Αυτο το μυστήριο της τσατσάρας! — Μα δεν ξέρεις, καημένη μαμά, πώς... — Άμα δε λυπάσαι τα λεπτά, βρίσκεις!»
Την άλλη μέρα από το πρωί γύριζα, με απληστία ανέβαινα κατέβαινα τους δρόμους, σα νά ’βλεπα για πρώτη φορά το θέαμα της .επαρχίας.
Ανεβαίνω τα σκαλιά, φτάνω στο κάστρο. Άγριο, ερημωμένο, με τους γκρεμισμένους πύργους, με τις φοβερές γύρα πολεμίστρες, με τα μυρωδάτα χόρτα που το πολιορκούν και το κυριεύουν — τήν κάππαρη, το φλισκούνι, τη θρούμπα. Άλλοτε έκαναν έφοδο στο κάστρο τούτο οι Ρωμαίοι, οι Σαρακηνοί, οι Σλάβοι, οι Φράγκοι, οι Τούρκοι. Τώρα όλοι τούτοι οι εφήμεροι επιδρομείς αφανίστηκαν, κι απόμειναν οι νόμιμοι κάτοχοι— η κάππαρη, το φλισκούνι, η θρούμπα. στο βόρειο τοίχο έχουν χτίσει κομμάτια από αρχαίες κολόνες. Εδώ, στην ακρόπολη τούτη, στέκουνταν μια φορά κι έναν καιρό ο ναός της Λαφρίας Αρτέμιδος, που τής πρόσφεραν κυνήγι και φρούτα.
Η πολιτεία απλώνεται κάτω γεμάτη.πρασινάδα, με μεγάλους ίσιους δρόμους, ώς τη θάλασσα που γυαλίζει. Η μέρα είναι γλυκιά χινοπωριάτικη, ο ουρανός έχει ανάλαφρα θαμπωθεί και το πρωί είχαν πέσει λίγες στάλες. τα φύλλα των δέντρων αρχίζουν να κοκκινίζουν, μερικά σταφύλια κρέμουνται ακόμα, μακρόρωγα, απάνω στις κληματαριές. σε μιάν τέτοια χινοπωριάτικη μέρα, γεμάτη τρυφερότητα, έφτασε το μεγάλο ερωτικό ζευγάρι και πέρασε αλάκερο το χειμώνα στην Πάτρα — η Κλεοπάτρα κι ο Αντώνιος. στους δρόμους τούτους κυκλοφορούσαν, αυτή σε ολόχρυσο φορείο που το βάσταζαν γιγάντιοι νέγροι, κι αυτός δίπλα της, στο άλογό του. και μου φάνηκε πως άκουγα τα σαιξπήρεια λόγια τους, τρυφερά του ενός και απεινωμένα, παραπονιάρικα της άλλης κι όλο νάζι:
Μακριά μου αν ποτε δεν έπρεπε να φύγεις αιωνιότητα έλαμπε, αχ! στα χείλια μας, στα μάτια, και φώλιαζε ευτυχία αυτά δοξαρόφρυδά μας...
Κι αυτός σήκωνε το χέρι του στον άγέρα και τής ορκίζουνταν:
Μά τη φωτιά που αργάει τη λασπουριά του Νείλου, στρατιώτης σου και δούλος σου Θά μείνω πάντα
σε ειρήνη και σε πόλεμο, ώς ποθείς, κυρά μου
Μεσημέρι κατέβηκα στο μόλο κι εγώ, όπου έτρεχαν οι Πατρινοί να πιουν ούζο, να φαν λουκούμι και ν’ ακούσουν μουσική. Κάθισα δίπλα σε τρείς γριούλες. Είχα γυρισμένη τη ράχη μου και κοίταζα ένα εγγλέζικο βαπόρι που ετοιμάζουνταν να φύγει. Διάβαζα τα μεγάλα χρυσά γράμματα στή πρύμνα: κι άφηνα το νου μου ήσυχα
νά ξεκόβει από την Πάτρα και να φεύγει. Μύριζε ο αγέρας θάλασσα κι ιδρώτα. Ο καφετζής είχε απλώσει το στρώμα του στον ήλιο και τα σεντόνια. Μιά άλλη γριούλα ήρθε και κάθισε δίπλα στις τρεις γειτονοπούλες μου. Ξεδίπλωσε μιάν εφημερίδα.
- Τί νέα, κυρία Βικτωρία; τη ρωτούν.
- — Έ, τίποτα, κυρία Βιργινία, απαντάει άναστενάζοντας. Τίποτα σπουδαίο. Στην Κίνα πολεμούν, σκοτώνουνται χιλιάδες, η Ρωσία λένε θά βοηθήσει, και θ’ άνάψει παγκόσμιος πόλεμος. στην Ισπανία τα ίδια και τα ίδια. Τίποτα σπουδαίο.
Μιά από τις γριές διαμαρτυρήθηκε:
Τί λέτε, κυρία Βικτωρία; Τίποτα σπουδαίο ! Μά δέ διαβάσατε λοιπόν χτές την αστυνομική διαταγή να σκοτώνουνται όλα τα σκυλιά ! Καημένη Λουλού!
Ένας νέος πρόβαλε στο πάλκο, με γυαλιστερά, γομαρισμένα μαλλιά, με λαμπερά μάτια, με μακριά μανικέτια, με φαρδύ πανταλόνι, έρωτικος κι ολέθριος. με σουφρωμένα αριστοκρατικά χείλια τραγουδούσε ένα άλαφρό, ξετσίπωτο τραγούδι της μόδας, κι οι μουζικάντες πίσω του, με άσπρα μαντιλάκια στο λαιμό για τον ιδρώτα, τον συνόδευαν με βιολιά και πασαβιόλες. Έβραζε η θάλασσα, μύριζε σαπημένο πεπόνι, έπλεαν ντομάτες απάνω στο κύμα, ξεφλούδιζαν οι μουστακαλήδες πασατέμπο κι έφτυναν μακριά κατά τη θάλασσα.
Τό τραγουδάκι σταμάτησε, μια χλωμή, λιγνή, κατάμαυρα ντυμένη γυναίκα πετάχτηκε στη σκηνή. Πίσω της πρόβαλαν δυό νέοι μακάβριοι, με κατεβασμένα μούτρα, με μακριά φράκα, σα νεκροθάφτες. Τρόμαξα. Μα η γυναίκα άρχισε να χορεύει, οι νέοι χύθηκαν και την άρπαξαν, και πότε έπεφτε η χλωμή λεία στην αγκάλη του ενός, πότε τινάζουνταν στην αγκάλη του άλλου, σκληρίζοντας.
Κατά το βράδυ, είχε πιά κατακαθίσει μέσα μου όλη η ανία της επαρχιακής ζωής. Ανία, και μιά παράξενη γλύκα, και κουρασμένη περισυλλογή. στην Πάτρα, και τις άλλες μέρες στον Πύργο, στην Τρίπολη, στη Σπάρτη, στο Άργος, στο Ναύπλιο, έζησα την πυρετώδη ανία του αργοκίνητου επαρχιακού καιρού, όπου οι νέοι ξεκουκίζουν με πυρωμένα δάχτυλα τις ομοιόμορφες στιγμές τους. Εδώ ένας νέος μπορεί γρήγορα να γίνει αυτόματο, περιπλεμένος τέλεια στις κουρδισμένες συνήθειες. Μα μπορεί συνάμα από αντίδραση, από υπερηφάνια και πείσμα, να μαζέψει αμίλητη, αχρησιμοποίητη λαχτάρα και δύναμη, να φουσκώσει η καρδιά του και να ξεσπάσει σ’εναν εξαίσιο στίχο, σε μιάν πράξη γενναία, σε μιά δημιουργία γεμάτη ηθική απομόνωση. Μονάχα στην επαρχία πιά μπορεί να βρει καταφύγιο η αιδώς, η πνεματική κι η ήθική, η πολύτιμη ντροπαλοσύνη της νιότης, το ιερό χνούδι της ψυχικής παρθενίας. στην πρωτεύουσα το παιδί γεννιέται χωρίς χνούδι, γρήγορα τα μάτια και τ αυτιά ξετσιπώνουνται, κι η πρόωρη πρωιμότητα παραμορφώνει την ψυχή του.
Στήν έπαρχία, μέσα στα σιωπηλά δρομάκια, στις καθαρότατες γεμάτες γλάστρες αυλές, στους ήσυχους εξοχικούς περιπάτους, στη λαχτάρα της προσδοκίας, στη δυσκολία της εκπλήρωσης του κάθε πόθου, ο νέος έχει καιρό να επιθυμήσει. Απόσταση υπάρχει μεγάλη ανάμεσα επιθυμίας και πραγματοποίησης της επιθυμίας, κι ο νέος, διανύοντας την απόσταση αυτή, τυραννάει και γυμνάζει τις πιο υψηλές του ιδιότητες. Προφταίνει η φυσική νεανική έξαψη για τα ανώτατα να ζήσει λίγον καιρό: και ζώντας το λίγον αυτόν καιρό, μεστώνει, στερεώνεται και δυσκολώτερα συνθηκολογεί.
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 2 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 0 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 03:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 165
Средняя оценка: 30.00
Итоговая оценка: 6.00
Общее число оценок: 2
Число комментариев: 2
Число посещений страницы: 1900
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    2
Choulpan Sadykova
Choulpan Sadykova говорит:
0
25.11.2014 20:16   #
Здравствуйте, Tsybenko (Сабинус)!
Очень рада Вашему появлению на конкурсе.
Прочитала с удовольствием перевод и...захотелось снова в Грецию. Вы, должно быть, влюблены в неё, потому что как сам текст, так и и перевод - это гимн Греции, её красоте, её истории, её мифам. Читается легко, гладко и описание завораживает. Спасибо. Блестяще.
Tsybenko
Tsybenko говорит:
0
26.11.2014 06:57   #
Choulpan, спасибо. Это мой очень давний перевод, сделанный еще до того, как я попал в Грецию. Все кто читал эти мои тексты, говорят, что "сделано с любовью".
Этот текст был отправлен на "конкурс" вместе с его "парой" - текстом А. Моравиа, который где-то затерялся. Надеюсь, что администраторы его найдут и выставят: сравнение будет любопытно.
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 193 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 71565 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

nsbivintobia: <ul><li><strong><a href="http://www.swissmontres.cn/…"> mejor rГ©plica de relojes </a></strong></li><li><strong><a href="http://www.swissmontres.cn/…">rГ©plicas de relojes</a></strong></li><li><strong><a
nsbivintobia: <ul><li><strong><a href="http://www.montblancpensche…">BolГ­grafos montblanc</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.montblancpensche…">BolГ­grafos montblanc</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.montblancpensche…">montblanc plumas en venta</a></strong></li></ul><br> <title>Baratos
nsbivintobia: <br><strong><a href="http://es.monclerjacketsusa…">salida moncler</a></strong><br><strong><a href="http://www.monclerjacketsus…">salida moncler</a></strong><br><strong><a href="http://es.monclerjacketsusa…">tiendas de venta moncler</a></strong><br><br><br><br><ul><li><strong><a href="http://es.monclerjacketsusa…">tiendas
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.tiffanycorp.cn/e…">Tiffany pulseras y collar de</a></strong><br> <strong><a href="http://www.tiffanycorp.cn/e…">oro pulseras de
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.bestreplicaomega…">rГ©plica de reloj</a></strong><br> <strong><a href="http://www.bestreplicaomega…">rГ©plicas de relojes</a></strong><br> <a class="category-products"
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.replicacartierwa…">relojes cartier</a></strong><strong><a href="http://www.replicacartierwa…"> mujeres relojes cartier </a></strong><strong><a href="http://www.replicacartierwa…">Relojes cartier
nsbivintobia: <strong><a href="http://es.replicawatcheson.…">mejor sitio de rГ©plicas de relojes</a></strong><br> <strong><a href="http://www.replicawatcheson…">mejor sitio
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.menswiss.com/es/">mejores rГ©plicas de relojes suizos</a></strong><strong><a href="http://www.menswiss.com/es/">relojes baratos rГ©plica</a></strong><strong><a href="http://www.menswiss.com/es/">rГ©plicas
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.montblancpensche…">BolГ­grafos montblanc</a></strong><br> <strong><a href="http://www.montblancpensche…">Montblanc relleno de bolГ­grafo 12757</a></strong><br> <a
nsbivintobia: <ul><li><strong><a href="http://theyogiste.com/newin…">oris swiss watches wiki</a></strong></li><li><strong><a href="http://theyogiste.com/newin…">replica watches</a></strong></li><li><strong><a href="http://theyogiste.com/newin…">replica watch forum
Все события

Партнеры конкурса