Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

A DESPERATE VOYAGE Chapter 1 - Отчаянное плавание. Глава 1

10.12.2012
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: A DESPERATE VOYAGE Chapter 1, E. F. KNIGHT
Перевод с английского: Натафка
На улице Кэрри, Ченсери-Лэйн, на первом этаже огромного нового дома, стоящего лицом к лицу с Домом Правосудия, находились офисы мистеров Питерса и Кэрри, солиситоров и пожизненных уполномоченных присяги. Таким было название фирмы, написанное на входной двери, в центре длинного списка других имен солиситоров, архитекторов, и компаний, чьи офисы так же находились в здании. Но на тот момент фирму представлял один лишь мистер Кэрри; старший партнер, прочно стоящий на ногах пожилой джентльмен, чьими руками был соткан весь бизнес, был схвачен приступом подагры и два года назад отправился туда, где вообще не проходило судебных процессов.
Поздним августовским вечером мистер Генри Кэрри зашел в свой офис. С белым и осунувшимся лицом прошел в комнату, что-то бормоча Весь его вид говорил о человеке, который яростно пил с целью утопить какую-то тяжкую тревогу. Его служащие уже ушли, он вошел в личный кабинет и запер дверь. Он зажег газ, принес стопку бумаг и писем из выдвижного ящика, и, сидя у стола, начал внимательно читать их. Пока он этим занимался, морщины на его лице становились глубже и капельки пота проступили на лбу. Для него это было часом агонии. Его грехи нашли его: наступил день расплаты.
Генри Кэрри можно было принять за моряка, ведь он был не таким как типичный стряпчий. Он был большим, добротным мужчиной тридцати пяти лет, с грубоватыми манерами и благородством матроса. Друзья называли его Благородным Халом, и в один голос говорили, что он был одним из наилучших парней, живших на всем свете. Как сказала та бессмертная авантюристка, Беки Шарп, легко быть добродетельным, живя на пять тысяч в год. Если бы мистер Кэрри довольствовался таким доходом, он, скорее всего, жил бы непорочной жизнью и заработал репутацию, достойную уважения. У него не было бессознательной тяги к злодеяниям, напротив, ему это было противно.
Но один незначительный изъян в человеческой природе - настолько незначительный, что его лучшие друзья терпеливо улыбаются, глядя на это- может, гонимый обстоятельствами, в конечном счете привести к полному нравственному краху. Это уже всем известно, и вошло в содержание многих нотаций. Ничтожный промах частенько является зародышем ужасных преступлений.
Проступок Кэрри был одним из тех, что всегда легко прощается, настолько близок он к добродетели. Эти довольно тесно взаимосвязанные слабые стороны настолько же опасны, как и знатные жулики. Кэрри был транжирой. Во многом он был нарочито неэкономным. У него было собственное судно, которым он самостоятельно управлял, будучи великолепным моряком, а количество шампанского, поглощаемого друзьями на борту этого судна, было чудовищным.
Когда умер его верный старый компаньон, Кэрри запустил бизнес ради своих утех. Вскоре его доходы перестали соответствовать расходам. Спекуляции на фондовой бирже казались ему более скорым путем поймать удачу, нежели кропотливая работа. Так, этому человеку, слабому внутри, но сильному снаружи, не хватило мужества пришпорить свою расточительность, и он незамедлительно и слепо пришел к своему уничтожению. Он проиграл все свое имущество в азартных играх, сплошь и везде его преследовала неудача. Но даже тогда было не поздно свернуть на правильный путь. Но он был слишком большим трусом, чтобы смотреть трудностям в лицо; поэтому, будучи соблазненным совершить такое весьма легкое преступление до кого-либо в своем офисе, он начал - сначала, боязливо, до небольшой степени, затем дико и в панике, с целью вернуть свои потери - спекулировать деньгами, вверенными ему клиентами. Он гарантировал сохранность, подделывал их имена, все глубже втягивал себя в совершение незаконных поступков - и все впустую.
Когда стало слишком поздно, он поклялся себе, мучимый угрызениями совести, что если он сможет когда-нибудь выиграть достаточно, дабы возместить украденные им суммы, он урежет все свои расходы, даст клятву не играть в азартные игры и не быть бесчестным, и наляжет на свою работу.
В конце концов, это случилось. Он продал свою яхту и все, чему он придавал ценность. Он взял то, что осталось под его ответственностью, и всю сумму вложил в акции, и как он утверждал, цены этих акций вот-вот вырастут. Это был последний отчаянный бросок костей для игрока. Акции неожиданно упали, расчетный день пришел, и его вклад был просто сметен подчистую - он потерял все!
И вот, он сидел в офисе той роковой ночью и смотрел на ситуацию в душевной агонии, которая была хуже страха. Он был беспринципным, беззаботным негодяем. Сознание осуждало его, и чем больше он думал о дурных поступках, тем хуже для него были душевные муки.
Он чувствовал, что бесполезно надеяться даже на временную отсрочку. Клиенты были недоверчивы. Через день, максимум через два, вся правда раскроется. Позор и судьба уголовника неотрывно смотрели ему в лицо. Он не мог бы даже заработать достаточную сумму, чтобы сбежать из Англии в какую-нибудь страну, где не знали, что такое договор о выдаче преступника. Кэрри все это понимал. Он заставил себя просмотреть бумаги и оценить всю ответственность за содеянное. Сумму нельзя было восполнить никакими усилиями.
Он громко засмеялся - диким, неестественным смехом, коим могла смеяться лишь потерянная душа.
«Да, всему конец»,- подумал он. «Я подкину карты. Но я не вынесу публичного позора, бесчестия каторжника; и после выйти из тюрьмы с душой, поедаемой долгими годами каторжных работ, с клеймом преступника… Нет, только не это! Ведь за человеком всегда остается последняя привилегия: он держит в собственных руках всю силу оборвать свое жалкое существование. Да, я покончу с собой, и со всем этим!»
В раздумьях о суициде он успокоился. Теперь, когда он решился на смерть, ужасная тревога ушла, и героическое отчаяние поддерживало его.
«Теперь я чувствую такое умиротворение, какого не было уже много жалких месяцев»,- сказал он себе. «Это почти удовольствие- знать, что надо испытать страшные муки, и что потом ничего страшного уже не будет».
Он тихо размышлял некоторое время о том, как бы ему лучше уйти из жизни. В конечном счете он выбрал, и странная улыбка осветила его лицо. «О да, восхитительный план; теперь нужны средства для его осуществления. Во-первых, мне нужен соверен. Я могу заложить свои часы. Теперь балласт…» Он оглядел комнату. «Это подойдет». Поднявшись, он собрал несколько тяжелых свинцовых пресс-папье с разных столов офиса и положил их в свои карманы. «Это подойдет. Теперь отправлюсь на Брайтон. Славный вечер. Еще раз почувствую запах морского воздуха. В последний раз отужинаю в отеле, а потом, ночью, когда прилив будет сильным, я брошусь с причала; свинец потянет меня вниз. А на следующее утро кредиторы могут завладеть моим телом: я не против».
В этот момент снаружи раздался громкий стук. Он побледнел и чуть не упал в обморок из-за звука. Неужели он мог лишиться последних часов свободы, которые он себе пообещал? Может, это офицеры, которые пришли, чтобы арестовать его? Еще раз с его брови сбежала капля агонии; он громко застонал; потом, собрав всю решительность, доведенный до отчаяния человек приблизился к двери.
Но это был лишь почтальон. «Какой же я идиот, что не узнал стука! Но голова совсем не работает. Письмо. Мне. Что это?»
Он медленно прочитал письмо, затем приложил руку ко лбу. Внезапный прилив чувств пришел к нему, запутал и оглушил его. «О, святые небеса!»- воскликнул он,- «Это жестокая шутка Фортуны, соблазнить меня слабой надеждой? Я уже примирился со смертью - и вот. Быть может, это временное облегчение, и ценой этого будет то же тягостное ожидание. Нет, дайте мне умереть»,-он снова взглянул на письмо,-«конечно, у меня есть возможность сбежать. Если я сумею собрать весь свой разрозненный разум воедино и пересилить свое коварство, я смогу спастись. Я могу жить, но это значит - снова вершить преступления- всегда одно преступление! Стоит ли оно того?»
После мучительной внутренней борьбы, он пришел к окончательному решению. «Я буду жить»,- заключил он.
В письме было следующее:
«Дорогой Кэрри, ты часто обещал мне поплавать со мной в моей лодке. Завтра я улетаю в Голландию. Ты поедешь со мной? Приходи вечером, и мы все уладим.
Искренне твой,
Артур Аллен»
Натафка
A DESPERATE VOYAGE Chapter 1
In Carey Street, Chancery Lane, on the ground floor of a huge block of new buildings facing the Law Courts, were the offices of Messrs. Peters and Carew, solicitors and perpetual commissioners of oaths. Such was the title of the firm as inscribed on the side of the entrance door in the middle of a long list of other names of solicitors, architects, and companies, whose offices were within. But the firm was now represented by Mr. Carew alone; for the senior partner, a steady-going old gentleman, who had made the business what it was, had been despatched by an attack of gout, two years back, to a land where there is no litigation.
Late one August evening Mr. Henry Carew entered his office. His face was white and haggard, and he muttered to himself as he passed the door. He had all the appearance of a man who has been drinking heavily to drown some terrible worry. His clerks had gone; he went into his own private room and locked the door. He lit the gas, brought a pile of papers and letters out of a drawer, and, sitting down by the table, commenced to peruse them. As he did so, the lines about his face seemed to deepen, and beads of perspiration started to his forehead. It was for him an hour of agony. His sins had found him out, and the day of reckoning had arrived.
One might have taken Henry Carew for a sailor, but he was very unlike the typical solicitor. He was a big, hearty man of thirty-five, with all a sailor's bluff manner and generous ways. His friends called him Honest Hal, and said that he was one of the best fellows that ever lived. We have it on the authority of that immortal adventuress, Becky Sharp, that it is easy to be virtuous on five thousand a year. Had Mr. Carew enjoyed such an income, he would most probably have lived a blameless(непорочная) life and have acquired an estimable(почтенный, достойный уважения) reputation; for he had no instinctive liking for crime; on the contrary, he loathed(не склонный, не желающий, противный) it.
But one slight moral flaw in a man's nature—so slight that his best friends smile tolerantly at it—may, by force of circumstance, lead ultimately to his complete moral ruin. It is an old story, and has been the text of many a sermon. The trifling fault is often the germ of terrible crimes.
[Pg 7]
Carew's fault was one that is always easily condoned, so nearly akin is it to a virtue; these respectably connected vices are ever the most dangerous, like well-born swindlers. Carew was a spendthrift. He was ostentatiously extravagant in many directions. He owned a smart schooner, which he navigated himself, being an excellent sailor, and the quantities of champagne consumed by his friends on board this vessel were prodigious.
When his steady old partner died, Carew began to neglect the business for his pleasures. Soon his income was insufficient to meet his expenses. Speculation on the Stock Exchange seemed to him to be a quicker road to fortune than a slow-going profession. So this man, morally weak though physically brave, not having the courage to curtail his extravagances, hurried blindly to his destruction. He gambled and lost all his own property; for ill-luck ever pursued him. Even then it was not too late to redeem his position. But he was too great a coward to look his difficulties in the face; therefore, having the temptation to commit so terribly easy a crime ever before him in his office, he began—first, timidly, to a small extent; then wildly, in panic, in order to retrieve his losses—to speculate with the moneys entrusted to him by his clients. He pawned their securities; he forged their names; he plunged ever deeper into crime—and all in vain.
[Pg 8]
When it was too late, he swore to himself, in the torments of his remorse, that if he could but once win back sufficient to replace the sums he had stolen, he would cut down all his expenses, forswear gambling and dishonesty, and stick to his profession.
At last it came to this. He sold his yacht and everything else he possessed of value. He realised what remained of the securities under his charge, and then placed the entire sum as cover on a certain stock, the price of which, he was told, was certain to rise. It was the gambler's last despairing throw of the dice. The stock suddenly fell; settling day arrived, and his cover was swept away—he had lost all!
So he sat in his office this night and faced the situation in an agony of spirit that was more than fear. For this was no unscrupulous, light-hearted villain. An accusing conscience was ever with him, and every fresh descent in crime meant for him a worse present hell of mental torture.
He felt that it was idle to hope now, even for a short reprieve. Clients were suspicious. In a day or two at most all must be known. Disgrace and a felon's doom were staring him in the face. It would be impossible for him to raise even sufficient funds to escape from England to some country where extradition treaties were unknown. Carew realised all this. He had forced himself to look through his[Pg 9] papers and discover the total of his liabilities. It was a sum he could by no effort refund.
He laughed aloud—a savage, discordant laugh, as might be that of some lost soul.
"Yes, it is all over," he thought; "I throw up the cards. But I will not endure the disgrace of a public trial, the ignominy of a convict's life; and after that to come out of jail with my soul eaten out by long years of penal servitude, with the brand of a felon on my name. Oh no—not that! After all, a man has always one last privilege left him; he holds in his own hands the power of terminating his own miserable existence. Yes; I will kill myself, and have done with it all!"
In the contemplation of suicide he became calmer. Now that he had determined on death, his terrible anxiety left him, and the heroism of despair supported him.
"I feel a peace of mind at this moment such as has not come to me for many wretched months," he said to himself. "There is almost a pleasure in knowing that one has got to the bottom of one's cup of suffering, that there can be nothing worse to come."
He meditated quietly for some time as to how he should take away his life. At last he came to a decision, and a strange smile lit up his face. "Yes, that is an admirable plan; now for the means of carrying it out. First, I must have a sovereign or so. I can pawn my[Pg 10] watch. Now for the ballast." He glanced round the room. "Yes, that will do." He rose and collected several heavy leaden paperweights from the different desks in the offices and put them into his pockets. "That will be sufficient. Now I will go to Brighton. It is a glorious evening. I will smell the sea-air once more. I will have a last dinner at an hotel; and then at night, when the tide is high, I will throw myself off the pier; this weight of lead will keep me down. And the next morning my creditors may seize my body: they are welcome to it."
At that moment a loud knock came at the outer door. He turned pale and nearly fainted at the sound. Was he to be balked of those last few hours of freedom which he had promised himself? Were these the officers of justice who had come to apprehend him? Once more the dew of agony burst out on his brow; he groaned aloud; then, summoning resolution, the desperate man approached the door.
But it was only the postman, after all. "Idiot that I am not to have known the knock! but my brain swims to-night. A letter for me. What is this?"
He read the letter slowly through; then he put his hand to his forehead. A revulsion of feeling had suddenly come to him that confused and stunned him. "Oh, merciful Heaven!" he said, "is this but a cruel trick of Fortune to[Pg 11] tempt me with a vain hope? I had quite reconciled myself to death—and now this comes. Perhaps it is but a short reprieve, and its price will be all that agonising suspense again. No, let me die; and yet"—he glanced at the letter again—"surely I have here a means of escape. If I can but collect my scattered wits and recover my cunning, I can save myself. I can live, but it will mean crime again—always crime! Oh, is it worth it?"
After a painful mental struggle, he came to a determination. "Yes, I will live," he said.
The letter was as follows:—
"DEAR CAREW,—You have often promised to cruise with me in my boat. I am off to-morrow for Holland. Can you join me? Come and look me up to-night, and arrange it all.—Yours sincerely,
"ARTHUR ALLEN."
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 1 голос
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 1 голос
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 0 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 02:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 253
Средняя оценка: 25.00
Итоговая оценка: 6.25
Общее число оценок: 2
Число комментариев: 1
Число посещений страницы:
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    1
Екатерина Галицкая
Екатерина Галицкая говорит:
0
12.12.2012 12:56   #
Весьма интересный текст! что-то в этом определенно есть. к сожалению, в обед успела прочитать только начало.
Немного размышлений по поводу:
"соткан бизнес, схвачен приступом подагры, тяжкая тревога" - не по-русски звучит.
может, лучше "создан бизнес", "тяжелая тревога" (и то последнее - мед.термин),
"отправлен приступом подагры туда, где..."

"капельки пота проступили на лбу" - порядок слов: на лбу проступили капельки пота.
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 150 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 23793 (73)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

nsbivintobia: <strong><a href="/">rolex Yacht-Master II</a></strong> <br> <strong><a href="/">replica watches</a></strong> <br> <a
nsbivintobia: <strong><a href="/">tiffany jewelry</a></strong> <br> <strong><a href="/">tiffany & co</a></strong> <br> <a
nsbivintobia: <strong><a href="/">Rolex Yacht -Master II</a></strong><br> <strong><a href="/">rГ©plicas de relГіgios</a></strong><br> -
nsbivintobia: <strong><a href="/">rГ©plica relГіgios suГ­Г§os aaa +</a></strong><br> <strong><a href="/">relГіgios suГ­Г§os rГ©plica</a></strong><br>
nsbivintobia: <strong><a href="/">Swiss Replica Omega Watches on-line</a></strong><br> <strong><a href="/">omega relГіgios relГіgios
nsbivintobia: <strong><a href="/">rГ©plica relГіgios suГ­Г§os aaa +</a></strong><br> <strong><a href="/">relГіgios suГ­Г§os rГ©plica</a></strong><br>
nsbivintobia: <strong><a href="/">Tiffany jГіias</a></strong><br> <strong><a href="/">Tiffany & Co</a></strong><br> <a href="/"> <img
nsbivintobia: <strong><a href="/">moncler sale</a></strong> <br> <strong><a href="/">moncler outlet store</a></strong> <br> $2,037.00
nsbivintobia: <strong><a href="/">melhores relГіgios suГ­Г§os rГ©plica</a></strong><br> <strong><a href="/">melhores relГіgios da rГ©plica</a></strong><br>
nsbivintobia: <strong><a href="/">relГіgios</a></strong> | <strong><a href="/">relГіgios</a></strong> | <strong><a href="/">relГіgios</a></strong><br> <strong><a href="/">rГ©plicas
Все события

Партнеры конкурса