Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Emily Dickinson. An interpretive biography - Эмили Дикинсон: вариант жизнеописания (3)

16.10.2014
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Emily Dickinson. An interpretive biography, Thomas H. JOHNSON / Томас Джонсон
Перевод с английского: Лу
В Амхерсте в силу его социальной и интеллектуальной организации требование соблюдать традиционные нормы распространялось и на детей, среди коих тем не менее иные росли своенравными и непокорными. Такова во все времена природа ищущих душ. Город всегда поддерживал местную книготорговлю, типографию и газету. Опубликованные и неопубликованные воспоминания свидетельствуют о том, что уровень образованности и вкуса в Амхерсте в середине столетия был необыкновенно высок, а когда люди собирались вместе для верховой езды, катания на санях или других забав на открытом воздухе, они давали волю своему веселому и простосердечному нраву. Вечерние беседы старших, обычно вращавшиеся вокруг дел колледжа, часто оказывались весьма оживленными, а временами даже блестящими. Эмили Дикинсон живо участвовала в шалостях, которые затевала молодежь, и родители относились к этому терпимо, даже если они затягивались до полуночи. Описание новогоднего праздника в ее письме приятельнице Джейн Хамфри в конце января 1850 года могло бы подойти для любого времени и места.
«Хорошо бы они не кончались эти две недели каникул, они были до краев полны веселья. Остин перед этим читал «Историю» Юма, и как только закончил с этим, то, словно по сигналу, поднялся общий гомон. Кампания открылась катанием на санках по великолепному замыслу, к которому моя дорогая Джейн, я думаю, с радостью присоединилась бы, будь она в городе. Перед наступающим новым годом наша компания из десяти человек встретилась с такой же из Гринфилда на Южном Оленьем поле; мы играли в шарады и гуляли где придется. Музыка, разговоры и ужин, устроенный в самом современном стиле; домой вернулись к двум часам и наутро не почувствовали ничего плохого, что нам всем показалось просто замечательным. Затем были президентские зрелища, поездка закончилась тем, что нас отвезли обратно в уютных экипажах. Нечего говорить об универсальной вечеринке в доме Сидни Адамса и о конфиденциальной у Темпе Линнелзов… Швейное общество снова заработало и провело первое собрание на прошлой неделе, теперь все бедные получат помощь, замерзшие будут согреты, перегревшиеся охлаждены, голодные насыщены, жаждущие тоже, оборванные одеты и все эти несчастья побеждены, а миру дадут снова подняться на ноги, и это будет всем очень приятно».
К этому она, впрочем, добавила, что не была на собрании швейного общества, несмотря на ее «высокое мнение о нем, что должно было сильно озадачить публику. Я уже почти зачислена в разряд отпавших и должна усердно замаливать свое жестокосердие». 11
Тем не менее кальвинистские традиции были всепроникающи и главным требованием оставалось сосредоточение на самосовершенствовании и воспитании чувств….
Осознание необходимости обращения приходило рано. Уже после своего пятнадцатилетия юная Эмили написала школьной подруге Эбии Рут. Это длинное письмо ясно показывающее состояние ее души и размышления о вечности. Это ответ на письмо Эбии, в котором та, очевидно описывает свою собственную душевную борьбу.
«Я чувствую то же самое, дорогая Э. Меня почти что убедили быть христианкой. Думаю, что больше никогда не смогу оставаться легкомысленной и суетной – и могу сказать, что никогда еще не наслаждалась чувством такого покоя и счастья, как в то недолгое время, когда я чувствовала, что обрела моего Спасителя. Но вскоре я забыла свои утренние молитвы или, вернее, устала от них. Мало-помалу мои прежние привычки вернулись и я думала о религии не больше, чем всегда… Надеюсь, что когда-нибудь небесные врата откроются и впустят меня, и ангелы согласятся назвать меня своей сестрой. Я постоянно откладываю решение стать христианкой. Дурные голоса нашептывают мне в уши: «У тебя еще есть время». Я чувствую, что с каждым днем я грешу все больше и больше, закрывая сердце для милости, которую мне предлагают подарить. Прошлой зимой у нас был ривайвл. Собралось множество людей, молодых и старых. Казалось, что те, кто громче всех насмехался над серьезными вещами, быстрее других почувствовали сверхъестественную силу и отдали дань Христу. На самом деле было чудесно увидеть, как близко небеса склоняются над смертными грешниками».

Религиозное рвение в мире, где родилась Эмили Дикинсон, должно быть принято как неоспоримый факт. Им были проникнуты все мгновения и все житейские хлопоты. Поэтому для тех, кто испытывал его, это было естественно и нормально. Те, кто существовал в этой разреженной атмосфере, приспосабливались к ней и были счастливы. Родившийся в этой среде не осознавал, что атмосферное давление может быть иным. Благочестие Долины превращалось в тиранию только тогда, когда было неискренним или лицемерным. Юноши и девушки, посещавшие колледж в 1840 году, были столь же привычны к периодически проводящимся религиозным ривайвлам, как столетие спустя – к периодически разражающимся мировым войнам.
13
Когда Эмили Дикинсон было шестнадцать, осуществилась ее заветная мечта. Осенью 1847 года она была внесена в список из 235 человек как член «семьи» Мэри Лайон в Маунт Холиоук. Мисс Лайон, основавшая это учебное заведение десятью годами раньше, была прирожденным педагогом. Испытывая глубокий интерес к развитию ума и характера, добродушная, неустанная, она собрала вокруг себя молодых женщин, столь же преданных делу и создала из них студенческий совет, все члены которого любили и уважали своего директора. Интеллектуальные требования были высоки, но не недоступны. Эмили Дикинсон нравились ее одноклассницы, занятия и учителя. Девочкам разрешалось принимать гостей или в соответствующих случаях выезжать с визитами. Питание было хорошим, атмосфера благоприятной. Родители, конечно ждали, что религиозные занятия составят главную часть школьной жизни, как оно и было.
Если девушки уже прошли обращение, значит, они взяли хороший старт. Сегодня кажется привычной проверка физического здоровья студентов в начале учебного года. В те времена было так же обычно проверять всех учащихся, поступивших в семинарию, на состояние их душевного здоровья. Не то чтобы считалось, что необращенные опасны для других; нераскаянным для их собственного благополучия следовало как можно раньше указать на подстерегающие их опасности и пробудить в них жажду обращения. Соответственно в начале октября был проведен сбор сведений для того чтобы установить в какую из трех категорий может попасть каждый студент: признавшим себя христианином, или подающим надежды, или, были и такие, — безнадежным. Осенью 1847 года эти три группы были примерно одинаковыми по численности. В конце декабря, после серий молитвенных собраний и завершающих энергичных воззваний мисс Лайон, третья группа сократилась до двадцати пяти человек. Никого не принуждали к обязательному посещению собраний, но атмосфера была напряженной и «безнадежные» должны были ощущать гнетущее чувство вины. Эмили Дикинсон присутствовала на одном из таких собраний, но ее не было на сессии в феврале, после зимних каникул, на которой должен был быть нанесен последний «удар милосердия».
Перед самыми каникулами она писала Эбии Рут, ничего не сообщая ей о состоянии своего духа, но рассказывая о чувствах, которые вызывает у нее институт. «Я люблю семинарию и все учительницы тесно сплетены в моем сердце узами любви». Но ее тайное чувство вышло на поверхность, когда она вернулась в феврале. «Я пренебрегла, — писала она Эбии, — одной-единственной вещью, которую приобрели все, и я не смогу никогда, никогда снова пройти через то, что было даровано нам прошлой зимой». И продолжает свои признания.
«Эбия, может быть, ты удивишься, что я так говорю, зная, что я не проявляла никакого интереса к тому, что было важным для всех, но я несчастлива и я очень жалею, что в последний семестр, когда у меня была такая чудесная возможность сделаться христианкой, не воспользовалась ею. Сейчас еще не все потеряно, говорят подруги и нашептывает соблазняя сознание, но мне тяжело оставить этот мир».

Она сказала, что хотела обсудить это дома с доброй подругой Эбби Вуд, «…и я не сомневаюсь, что скоро она сбросит свое бремя на Христа. Она благоразумна и тонко чувствует предмет, и она сказала, что страстно желает быть хорошей. Как бы мне хотелось искренне сказать то же самое, но, боюсь, я никогда не смогу. Но и не стану больше навязываться со своими чувствами даже друзьям. Сохрани их в секрете, ибо я никогда даже шепотом не поверю их никому, кроме самой себя и Эбби». Здесь выражается чистая правда.
Вскоре совершилось обращение Эбби, и Эмили написала Эбии, что «вера совершенно изменила преобразила ее, она стала более спокойной, но полной сияния, святости, и притом очень радостной… Я одна из закоренелых грешниц, я крадусь, останавливаюсь и колеблюсь, колеблюсь и останавливаюсь, тружусь не зная зачем, не уверенная, что на благо этого мира, и почти наверное не для небес, и спрашиваю, что означает эта миссия, о которой просят с такой пылкой страстью, ты знаешь эту глубину и полноту, может быть, ты попытаешься рассказать мне о ней?»
В эти месяцы происходили постоянные перемены, явно связанные с ее попыткой обрести себя. Общество учительниц и одноклассниц, к которому она с таким безграничным восторгом относилась зимой, начало тяготить ее. В мае она пишет Эбии, что только что вернулась после болезни и ей придется оставаться дома в течение нескольких недель, и что дни ее теперь тянутся медленно. «Отец решил не посылать меня в Холиоук на будущий год, так что это мой последний семестр… Отец хочет, чтобы я год побыла дома и потом, возможно, он снова пошлет меня куда-нибудь, куда не знаю». Если отец на самом деле хотел прервать ее образование, то только заботясь о ее здоровье. В равной степени возможно, что он решил так, отвечая ее собственному желанию. Домашний очаг был очень дорог ей. Она несомненно уважала религиозные воззрения других, но природа ее собственной восторженности была не евангелической…

(продолжение следует)
Лу
Emily Dickinson. An interpretive biography
…In Amherst, because of the nature of the social and intellectual organization, the standards of tradition were applied to children a few of whom grew restive and sometimes rebellious. Such is at all times the nature of questing spirits. Already the town supported a local bookstore, a printing press, and a newspaper. Published and unpublished reminiscences make clear that the level of education and taste in Amherst during the mid-century was remarkably high, and the gatherings — the riding and sledding and other outdoor parties — gay and hearty. The conversational level at evening functions for the elders, certainly for those associated with the College, was often witty and occasionally brilliant. Emily Dickinson vigorously participated in the frolics which the young people arranged, and the parents provided means to carry through — even into the small hours. The New Year’s celebrations which she describes in a letter written in late January 1850, to her friend Jane Humphrey sound appropriate to any time or place.
“There is a good deal going on just now, the two last weeks of vacation were full to the brim of fun. Austin was reading Hume’s History until then, and his getting it through was the signal for general uproar. Campaign opened for a sleigh ride on a very magnificent plan to which my dear Jane would have been joyfully added, had she been in town. A party of ten from here met a party of the same number from Greenfield, at South Deerfield the coming next New Year’s, and had a frolic, comprising charades, walking around indefinitely. Music, conversation, and supper set in most modern style; got home at two o’clock, and felt no worse for it the next morning, which we all thought was very remarkable. Tableaux at the President’s followed next in the train, a sliding party close upon its heels, and several cosy sociable brought up the rear. To say nothing of a party uniwersale at the house of Sydney Adams, and one confidentiale at Temple Linnell’s… The sewing society has commenced again, and held its first meeting last week, now all the poor will be helped, the cold warmed, the warm cooled, the hungry fed, the thirsty attended to, the ragged clothed, and this suffering tumbled down world will be helped to its feet again, which will be quite pleasant to all”.
She adds, incidentally, that she did not attend the sewing society meeting, notwithstanding her “high approbation, which must puzzle the public exceedingly. I am already set down as one of those brands almost consumed, and my hardheartedness gets me many prayers”.
Yet the Calvinistic tradition ran deep for all, and the need to focus upon self-improvement and the soul’s affections was basic…
…The consciousness of the need for conversion was bred early. Just past her fifteenth birthday, young Emily wrote her school friend Abiah Root. It is a long letter, given over entirely to the welfare of her soul and to speculations about eternity. It is a reply to a letter from Abiah which apparently had described her own wrestlings.
“I have had the same feelings myself Dear A. I was almost persuaded to be a christian. I thought I never again could — be thoughtless and worldly — and I can say that I never enjoyed such perfect peace and happiness as the short time in which I felt I had found my savior. But I soon forgot my morning prayer or else it was irksome to me. One by one my old habits returned and I cared less for religion than ever… I hope at sometime the heavenly gates will be opened to receive me and the angels will consent to call me sister. I am continually putting off becoming a Christian. Evil voices lisp in my ear, There is yet time enough. I feel that every day I live I sin more and more in closing my heart to the offers of mercy which are presented to me freely — Last winter there was a revival here. The meetings were thronged by people old and young. It seemed as if those who sneered loudest at serious things were sooner brought to see their power, and to make Christ their portion. It was really wonderful to see how near heaven came to sinful mortals”.
The evangelical devoutness of the world into which Emily Dickinson was born must be accepted as fact. It permeated all moments and all acts of living. Thus for those experiencing such existence, it was normal and natural. Those who encounter rarefied atmosphere make adjustment and are happy. The ones born into it are never aware that other atmospheric pressures are possible. The piety of the Valley became oppressive only when it was hypocritical or sanctimonious. Young men and women who attended college during the 1840’s were as psychologically adjusted to sporadic religious revivals as those a century later had become to recurrent world wars.
When Emily Dickinson was sixteen, she realized her fondest hope. In the autumn of 1847 she was enrolled as one of the 235 members of Mary Lyon’s “family” at Mount Holyoke. Miss Lyon, who had established the institution ten years before, was a born educator. Deeply interested in the growth of mind and character, genial, tireless, she had attracted to her a faculty of younger women who were equally dedicated, and created a student body that loved and respected their principal. The intellectual standards were high but not forbidding. Emily Dickinson liked her classmates, her work, and her teachers. The girls were free to receive callers or to visit away on appropriate occasions. The food was good and the atmosphere congenial. Parents of course expected that religious activities would be a major part of the school life, as indeed they were.
If girls had already experienced conversion, they were off to a good start. Today it is routine that all students undergo a physical examination at the beginning of the academic year. It was then routine that all students entering the Seminary be examined on the state of their spiritual health. The concern was not so much that unconverted persons would be hazards to others; for their own welfare the impenitent must be brought at the earliest possible moment to an awareness of their peril and wakened to a desire for conversion. Thus, early in October a census was taken to discover in which of three categories students might fall. They were either professing Christians, or “had hope”, or were “without hope”. In the autumn of 1847 the three groups were very nearly of a size. In late December, after a series of prayer meetings and a final vigorous appeal delivered by Miss Lyon, the third group had been reduced to twenty-five. No compulsion was used, in the sense of required attendance at meetings, but the atmosphere was tense, and the feeling of guilt on the part of those “without hope” must have been oppressive. One such meeting Emily Dickinson attended. A final session in February, after winter vacation, called to render the coup de grace, she did not attend.
Just before vacation she wrote Abiah Root, saying nothing about the state of her spiritual welfare, but expressing sentiments about the institution. “I love the Seminary & all the teachers are bound strongly to my heart by ties of affection”. But the subterranean emotion comes to the surface after her return in February. “I have neglected”, she wrote Abiah, “the one thing needful when all were obtaining it, and I may never, again pass through such a season as was granted us last winter”. Her confidence continues:
“Abiah, you may be surprised to hear me speak as I do, knowing that I express no interest in the all-important subject, but I am not happy, and I regret that last term, when that golden opportunity was mine, that I did not give up and become a Christian. It is not now too late, so my friends tell me, so my offended conscience whispers, but it is hard for me to give up the world”.
She says she had talked the matter over with her good friend Abby Wood when she was home; “…and I doubt not she will soon cat her burden on Christ. She is sober, and keenly sensitive on the subject, and she says she only desires to be good. How I wish I could say that with sincerity, but I fear I never can. But I will no longer impose my own feelings even upon my friend. Keep them sacred, for I never lisped them to any save yourself and Abby”. It is the naked honesty that impresses.
Abby’s conversion came shortly, and Emily wrote Abiah that “religion makes her face quite different, calmer, but full of radiance, holy, yet very joyful… I am one of the lingering bad ones, and so do I slink away, and pause and ponder, and ponder and pause, and do work without knowing why, not surely, for this brief world, and more sure it is not for heaven, and I ask what this message means that they ask fo so very eagerly; you know of this depth and fulness, will you try to tell me about it?”
Some settled change took place in those months that patently stems from her attempt to find herself. The society of teachers and classmates, for which her enthusiasm had been unbounded in the winter, she was beginning to find tiresome. In May she wrote Abiah that she has just returned after an illness had forced her to remain at home for several weeks, and that the days now pass slowly. “Father has decided not to send me to Holyoke another year, so this is my last term… Father wishes to have me at home a year, and then be will probably send me away again, where I know not”. If in fact her father wished to interrupt her education, he was acceding to her own desire. Home was very dear to her. Respect for the religious convictions of others she most certainly felt, but the nature of her own enthusiasms was not evangelical…
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 5 голосов
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 2 голоса
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 1 голос
 
10 баллов за голос
Разочаровало 1 голос
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 12:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Публицистика: 34
Средняя оценка: 22.78
Итоговая оценка: 20.50
Общее число оценок: 9
Число комментариев: 8
Число посещений страницы: 1639
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    8
Люси
Люси говорит:
0
22.10.2014 23:11   #
Продолжаю читать биографию Дикинсон. Читается как хорошая проза, а не какая-то публицистика. :)
Запнулась в нескольких местах.
"Вечерние беседы старших, обычно вращавшиеся вокруг дел колледжа, часто оказывались весьма оживленными, а временами даже блестящими" - кажется, перевод не очень точен. Не беседы вращались вокруг колледжа, а их участники имели отношение к колледжу.

"Музыка, разговоры и ужин, устроенный в самом современном стиле; домой вернулись к двум часам и наутро не почувствовали ничего плохого, что нам всем показалось просто замечательным" - можно подумать об утреннем похмелье, точнее, об отсутствии оного... :)
Мне кажется, там идет речь о хорошем впечатлении, а не о физическом здоровье.


Лу
Лу говорит:
0
23.10.2014 08:59   #
Ага, спасибо, Люси! Я как раз с этим "похмельем" не могла разобраться.... думала, что это им от недосыпа не было плохо...
Елена Багдаева
Елена Багдаева говорит:
0
04.11.2014 05:14   #
Лу - пять поставила! Очень интересно - как они были поглощены этими христианскими тусовками: оно и понятно - ни телевизора, ни дискотек, ни компа... :-))

У меня 2 замечаньица возникли:

"сбросит свое бремя на Христа" - может, "переложит"?

И "соорудить" бы какую-нить сноску для ривайвла!

Вот на ривайвл ссылка:
http://en.wikipedia.org/wiki/Revival_meeting…

Алексей
Алексей говорит:
0
07.11.2014 23:02   #
Лу, мне показалось, это отрывок переведён менее аккуратно, чем предыдущие. Сразу немного смущает слово "требование", я бы постарался обойтись без него. (Зато очень понравилось "давали волю своему нраву".)
Перевод witty как "оживлённый" мне кажется менее удачным, почему же не - "остороумный"? Into the small hours - "после полуночи". «Кампания открылась катанием на санках по великолепному замыслу» - ну очень напрашивается прочитать как «катались по замыслу», русский язык здесь налагает свои принципы прочтения.
Tableaux - это не зрелища, это игра, в которой изображались исторические эпизоды. И вообще это предложение хочется перевести несколько иначе. Tableaux at the President’s followed next in the train, a sliding party close upon its heels, and several cosy sociable brought up the rear. – «Следующим по порядку были «табло» у президента, за которым сразу последовала вечеринка со скатыванием вниз с откоса, а напоследок – несколько уютных сборищ для общения». Sociable здесь вряд ли переводится An open carriage with facing side seats, скорее US dated An informal social gathering, поскольку оно «замыкало конец».
«у Темпе Линнелзов» хочется всё же видеть в орфографии «у Темпл Линнелов». И зачем «ривайвл» писать по-русски? Не знающие язык-то не поймут.
Forbidding, думаю, не стоит переводить как «недоступны», скорее как «не сковывающие».
She says she had talked the matter over with her good friend Abby Wood Вы явно неверно перевели как «Она сказала, что хотела обсудить это дома с доброй подругой Эбби Вуд» - обратите внимание на употребление The Past Perfect Tense. То же самое и с «В эти месяцы происходили постоянные перемены» - в оригинале мы видим “Some settled change took place in those months”, иначе говоря, отсутствие продолженности. Не берусь ставить Вам какую-либо оценку в этой части, просто пойду читать дальше.
Лу
Лу говорит:
0
08.11.2014 11:49   #
Алексей! Огромное спасибо вам за конструктивную критику - очень пригодится, если доживу до такого сладкого дня, когда стану собирать окончательный вариант перевода. Еще рано об этом, но все же: как мне вас тогда найти, чтобы узнать, под каким именем или ником благодарить вас в присутствии гипотетического читателя?
Алексей
Алексей говорит:
0
09.11.2014 16:48   #
Лу, полагаю, все будут желать Вашей работе увидеть свет. Если Вы настолько цените мои мелкие замечания, что считаете их достойными упоминания в acknowledgements, договоримся, и обещаю дальнейшую поддержку.
Лу
Лу говорит:
0
09.11.2014 16:57   #
Ураааа!!!!
Gula
Gula говорит:
0
05.12.2014 02:35   #
Лу, здесь Вас английский текст "задавил немного". Можно быть посвободней и не выписывать каждое слово из оригинала:
В Амхерсте в силу его социальной и интеллектуальной организации требование соблюдать традиционные нормы распространялось и на детей, среди коих тем не менее иные росли своенравными и непокорными.
Я бы выразилась, например, вот так:
Общественные и интеллектуальные устои Амхерста требовали, чтобы даже дети соблюдали устоявшиеся нормы. Однако некоторые все равно росли упрямыми и временами бунтовали против традиций.
Не обязательно мой вариант лучше. Я просто хотела показать, что можно сделать с русским вариантом.
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 194 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 74022 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

nsbivintobia: <strong><a href="http://www.luxurywatches.ne…">best swiss replica watches</a></strong> <br> <strong><a href="http://www.luxurywatches.ne…">best replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.michaelkorsoutle…">michael kors outlet clearance</a></strong> <br> <strong><a href="http://www.michaelkorsoutle…">Discount Michael Kors
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.hublotwatches.cc…">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="http://www.hublotwatches.cc…">swiss replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.bestwatchreplica…">best replica watches</a></strong> | <strong><a href="http://www.bestwatchreplica…">watches price</a></strong> | <strong><a
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.buywatchesonline…">best swiss replica watches</a></strong> <br> <strong><a href="http://www.buywatchesonline…">best replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.bestrollerballpe…">pens</a></strong> <br> <strong><a href="http://www.bestrollerballpe…">mont blanc pens</a></strong> <br> <a href="http://www.bestrollerballpe…">montblanc
nsbivintobia: <strong><a href="http://www.watcheslove.org/">best omega watches replica</a></strong> <br> <strong><a href="http://www.watcheslove.org/">watches</a></strong> <br> <strong><a
oarltonodil: <strong><a href="http://es.replicacartier.to…">anillos de compromiso cartier</a></strong><br> <strong><a href="http://www.replicacartier.t…">anillos de compromiso cartier</a></strong><br>
oarltonodil: <strong><a href="http://www.omskwatches.ru/e…">mens relojes</a></strong><br><strong><a href="http://www.omskwatches.ru/e…">relojes</a></strong><br><strong><a href="http://www.omskwatches.ru/e…">relojes en lГ­nea</a></strong><br><br><br><br><br><br><br> <a href="http://www.omskwatches.ru/j…"> <img
oarltonodil: <strong><a href="http://es.replicacartier.to…">cartier relojes</a></strong> | <strong><a href="http://es.replicacartier.to…">cartier</a></strong> | <strong><a href="http://www.replicacartier.t…">cartier</a></strong><br> <title>Cartier,
Все события

Партнеры конкурса