Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Traktat o łuskaniu fasoli - Трактат о лущении фасоли (часть 14)

07.10.2014
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Traktat o łuskaniu fasoli , Wiesław Myśliwski
Перевод с польского: Константин Кучер
С одним только не знаю, как быть. Чтобы не скандалили и жен не били. Говорю жен, но мне не важно - жена ли, нет. Есть здесь такие, что каждый сезон приезжают с другой, но я знаю свои границы. Есть и такие, что, как суббота, воскресенье, так они - с иной.
Прошлый раз был с женщиной постарше, а теперь приехал с намного младшей. И не хотел бы, а видишь. Некоторые даже между домиками чередуются. То в одном живут, то в другом. И не хотел бы, а видишь: жила в этом домике, теперь живет в том, а через неделю, две – уже совсем в другом месте, где-то на краю. Я в это не вникаю. Мне даже в голову не приходит спросить этого или того: новая жена что ли? Нет, даже слышать не хочу, когда мне об этих женах, «не женах» доносят.
Раз донесли, что в одном домике, пан меня извинит, но номера не называю, он ее, уж не знаю, жену или не жену, все время бьет. И всегда - ночью. Чтобы я что-то с этим сделал. Но что сделать? Я же не пойду, не скажу ему: не бейте, пан. У меня и права такого нет - сказать, я даже не знаю – жена ли она ему, нет. Сам я – никогда. Ни разу даже не ударил женщину. Но как кому-то такое объяснить? Кто я для него? Я здесь только присматриваю. Так, обычный наемный работник. Или на доске объявлений, даже если бы и хотел написать, что я напишу? Запрещается лупцевать как жен, так и не жен? Есть дела, в которых не помогут никакие доски.
Как-то ночью разбудил меня крик. А может я и не спал? Сорвался, выбежал на улицу. Собаки - за мной. Вижу, ни в одном из домиков света нет. Тишина… Как и обычно здесь ночью. Даже подумал – не приснилось ли мне? Иногда бывает такое – что-то приснится и разбудит меня. Даже если и глубоко сплю. Потом и самому не верится, что это мне только приснилось. Что к примеру? Не скажу пану, не стоит о снах рассказывать. Рассказанный перестает быть сном. Словно пан хотел что-то такое Богу рассказать. Но есть ли Бог? Что вообще можно рассказать? Рассказанное останется только рассказанным, и ничем более. В целом оно имеет совсем немного общего с тем, что было, есть или будет. Живет собственной жизнью. Не застывает раз и навсегда, но все время меняется, разрастается, каждый раз все больше и больше отдаляясь от того, что было, есть или будет. Но кто знает, может, таким образом приближается к правде?
Как пан вдумается, попробует, если такое вообще возможно, дойти до первой, ещё ни чем не искаженной мысли, уверен, он прикоснется к нашему миру. И тогда пан согласится, что именно рассказанное, а никак не наоборот, устанавливает то, что было, есть или будет, отматывает назад время и пространство, обрекая нас на небытие или обнадеживая воскрешением. И только рассказанное является единственно возможной вечностью. Мы живем в том, что сами и рассказали. Мир является тем, что рассказано. Поэтому с каждым разом и жить - всё тяжелее. Может, только наши сны и рассказывают о нас. Может, только сны и есть наше?
Признаюсь пану, вообще-то снится мне не так уж и много. А с годами все меньше и меньше. Да к тому же, как просыпаюсь, практически ничего не помню. Сплю обычно плохо. Уже с ног меня валит, а лягу, и не могу уснуть. А если засну, не знаю, сплю ли я, не сплю, или, может, сплю наяву или явь мне снится. Как-то врач, что живет здесь, в одном из домиков, дала мне какие-то заграничные порошки, мол, с ними я буду спать, как младенец. Порою придет, посмотрит меня, выслушает, измерит давление. Говорю ей: зачем, пани доктор? Не должен я так долго жить. Достаточно уже того, что прожил. Вот возьму порошок и засну намертво. А если в домиках что-то случится? После порошка и собаки меня не разбудят, а сами они – как? Двери им не открыть, они на ключ закрыты. Никогда не брал никаких порошков, чтобы спать лучше, а теперь, тем более, - не буду.
С каких пор, не могу спать? С тех пор, как себя помню. И всё хуже и хуже. Кто знает, не смерть ли отучает меня спать. Говорят, чем ближе человек к ней, тем больше спит. Но у меня, похоже, сосем наоборот. Умру, тогда и отдохну. Отосплюсь за всю жизнь. Может я ее даже и увижу. Тогда и спрошу: почему не тогда? Давно бы уже был вместе со всеми.
О, видит пан, да у меня просто времени нет, сны эти смотреть. Да и собаки мои защищают меня, чтобы ничего мне не снилось. Не знаю, или не любят, когда мне что-то снится, или не хотят, чтобы еще и сны меня мучили. Начинает мне что-то сниться, так сразу - лижут мне руки, по лицу, одеяло стаскивают с меня или лают, словно кто-то в какой-то из домиков вламывается. А разбудят меня, скачут от радости, что разбудили меня. Подозреваю я, что-то знают они о моих снах. Не раз приснится такое, что после этого сна лучше бы и не просыпаться. А проснешься, никак сновидения с себя не сбросить. И продолжаешь в нем блудить, такой, весь безвольный, что даже не понимаешь – то ли я это, то ли кто-то вместо меня. И всё вокруг кажется, будто и дальше оно мне снится.
Воздух, как и сейчас, осенью, будто чем-то острым колет по щекам, или зимой, - еще хуже щиплет, а никак не могу понять: то ли проснулся я, то ли мне только снится всё — и этот залив, и домики, и собаки, что идут рядом со мною. Больше скажу пану, довольно часто я даже не могу понять — мой ли сон. Нет, пан не расслышал. Мой ли сон, или то я себя вижу у кого-то во сне. У кого? Не знаю. Если б знал...
Константин Кучер
Traktat o łuskaniu fasoli
Z jedną sprawą tylko nie umiem sobie poradzić. Żeby się nie awanturowali i nie bili żon.
Mówię żon, ale nie obchodzi mnie, żona czy nieżona. Są tu tacy, co w każdym sezonie
przyjeżdżają z inną, ale znam swoje granice. Są też tacy, co na każdą sobotę, niedzielę z inną.
Zeszłym razem był ze starszą, teraz przyjechał z dużo młodszą. Nie da się nie widzieć. Czy
nawet między domkami niektórzy się wymieniają. Nie da się nie widzieć, że mieszkała któraś
w tym domku, teraz mieszka w tamtym, a za tydzień, dwa aż gdzieś na końcu. Nie wnikam w
to. Nigdy by mi nawet do głowy nie przyszło spytać tego czy tamtego, czy to nowa żona. I nie
chcę też słuchać, gdy mi o tych żonach, nieżonach donoszą.
Raz mi tak donieśli, że w jednym domku, daruje pan, nie wymienię numeru, on ją wciąż bije,
nie wiem, żonę czy nieżonę. I to zawsze w nocy. Żebym coś zrobił. Ale co zrobić? Nie pójdę
przecież i nie powiem mu, nie bij pan. Nie mam prawa nawet powiedzieć, żony czy nieżony,
bo nie wiem. Sam bym nigdy nie uderzył kobiety. Ale jak komuś takiemu wytłumaczyć? Co
ja jestem dla niego? Pilnuję tu tylko, dałem się wynająć. Czy na tablicy, gdybym chciał
wypisać, co wypiszę? Zabrania się bić żon czy nie-żon? Są sprawy, które nie nadają się na
żadne tablice.
Aż którejś nocy zbudził mnie krzyk. A może nie spałem? Zerwałem się, wybiegłem na dwór,
psy za mną. Widzę, w żadnym domku światło się nie świeci. Cisza jak to w nocy tutaj. Może
mi się przyśniło, myślę sobie. Nieraz lubi mi się coś takiego przyśnić, co mnie zbudzi. Z
najgłębszego nawet snu. Potem nie chce mi się uwierzyć, że to mi się tylko przyśniło. Co na
przykład? Nie opowiem panu, snu nie da się opowiedzieć. Opowiedziany przestaje być snem.
Podobnie jakby Boga chciał pan opowiedzieć. Będzie Bóg? Cokolwiek zresztą czy da się
opowiedzieć? Opowiedziane jest tylko opowiedzianym, niczym więcej. I na ogół niewiele ma wspólnego z tym, jak było, jest czy będzie. Żyje własnym życiem. A nie zastyga raz na zawsze, lecz wciąż snuje się, rozrasta, coraz bardziej oddalając się od tego, jak było, jest czy będzie. Ale kto wie, może w ten sposób zbliża się do prawdy?
Niech pan tak zagłębi się, niech pan spróbuje jakby tą pierwszą myślą, o ile to możliwe, tą nie
skażoną jeszcze niczym, dotknąć świata. Przyzna pan wówczas, że to, co opowiedziane, nie
odwrotnie, ustanawia to, jak było, jest czy będzie, nadaje temu wymiar, skazuje na nicość lub
na zmartwychwstanie. I tylko ro, co opowiedziane, jest jedyną możliwą wiecznością. Żyjemy
w tym, co opowiedziane. Świat jest tym, co opowiedziane. Dlatego coraz ciężej żyć. I może
tylko sny stanowią o nas. Może jeszcze tylko sny są nasze?
Przyznam się panu, na ogół niewiele mi się śni. I coraz mniej. W dodatku gdy się zbudzę, nic
już nie pamiętam. Sypiam zresztą źle. Z nóg mnie nieraz ścina, a położę się, i nie mogę
zasnąć. A zasnę, to nie wiem, śpię czy nie śpię, czy może śpię na jawie albo jawa mi się śni.
Dał mi tu jeden lekarz z domków jakieś zagraniczne proszki, że na pewno będę po nich spał.
Przyjdzie czasem, zbada mnie, osłucha, ciśnienie mi zmierzy. Mówię mu, po co, panie
doktorze? Nie muszę znów tak długo żyć. Wystarczy mi już tego, co żyłem. Wezmę proszek,
a niech zasnę na kamień i niech się w tym czasie coś w domkach stanie. Po proszku i psy
mogłyby się mnie nie dobudzić, a same nie polecą. Nie otworzą sobie same drzwi, bo na
klucz zamknięte. Nigdy nie brałem żadnych proszków na sen, to i teraz nie będę.
Odkąd nie mogę tak spać? Odkąd pamiętam. Z tym że coraz gorzej nie mogę. Kto wie, czy to
już nie śmierć tak od spania mnie odzwyczaja. Mówi się, że im bliżej człowiekowi do niej, więcej śpi. Ale u mnie widocznie jest odwrotnie. Umrę, kiedy całkiem mi się spać odechce.
To może ją nawet zobaczę. Spytałbym jej, dlaczego nie wtedy? Dawno byłoby po wszystkim.
O, i widzi pan, że nie ma mi się kiedy śnić. Poza tym i te moje psy bronią mnie, żeby nic mi
się nie śniło. Nie wiem, czy nie lubią, kiedy mi się coś śni, czy nie chcą, żeby jeszcze sny
mnie dręczyły. Zaczyna mi się coś śnić, od razu liżą mnie po rękach, po twarzy, kołdrę ze
mnie ściągają albo skamlą, jakby ktoś się tam, do któregoś domku, włamywał. A zbudzą
mnie, skaczą z radości, że mnie zbudziły. Podejrzewam, że coś wiedzą o moich snach. Bo też
przyśni się coś nieraz, że już by się po takim śnie najchętniej nie wstało. A wstanę, to jakbym
nie mógł tego snu z siebie zrzucić. I dalej w nim błądzę, bezwolny, nie czujący, czy to ja, czy
ktoś za mnie. I wszystko dookoła wydaje mi się dalej snem.
Powietrze jak teraz, jesienią, ostre, szczypie po policzkach, czy zimą, jeszcze gorzej szczypie,
a nie jestem pewny, czy zbudziłem się, czy mi się ten zalew, domki, psy moje, które idą ze
mną, tylko śnią. A nawet powiem panu, nie jestem nieraz pewny, czy to mój sen. Tak, nie
przesłyszał się pan. Czy mój, czy to ja się może komuś śnię. Komu? Nie wiem. Gdybym
wiedział...
Wiesław Myśliwski
Wiesław Myśliwski
Вернуться к началу перевода
Share |
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 2 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 1 голос
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 0 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 23:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 23
Средняя оценка: 26.67
Общее число оценок: 3
Число комментариев: 11
Число посещений страницы: 88
Оценить:
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    11
deicu
deicu говорит:
0
09.10.2014 22:57   #
Очень любопытный кусок текста, больше даже от автора, профессионального писателя, работника со словами, чем от Лущильщика, у которого все-таки другой жизненный опыт. Может быть, поэтому чуть больше ошибок. Я помню, Вы рассказывали, что при переводе сливаетесь с Лущильщиком, но, видимо, люфт по отношению к писателю у Вас больше.

Нет, по-прежнему немало удачных словесных находок, и разговорных, и метких. "Я в это не вникаю", "лупцевал", "самому не верится", "никак не наоборот", "уже с ног меня валит", "сплю наяву или явь мне снится", "с тех пор, как себя помню" и другие. Правда, колеблюсь, согласиться ли с "глубоко сплю" или заменить его на "крепко". А вот в грамматике чуть больше невнимательности, и в результате получается текст, несколько отличный от авторского.

Например, вот такой пассаж: "Я же не пойду, не скажу ему: не бейте, пан.У меня и права такого нет - сказать, я даже не знаю - жена ли она ему, нет. Сам я - никогда. Ни разу даже не ударил женщину. Но как кому-то такое объяснить". Берем авторский текст: "Nie pójdę przecież i nie powiem mu, nie bij pan. Nie mam prawa nawet powiedzieć, żony czy nieżony, bo nie wiem. Sam bym nigdy nie uderzył kobiety. Ale jak komuś takiemu wytłumaczyć?" Очевидно, что обращение "не бейте, пан, жену" - и тут пауза у рассказчика, потому что он не знает: или не жену" разбито на два предложения и осложнено вводным оборотом. У меня бы получилось что-то вроде:" ... не бейте, пан. Жену или не жену, даже права не имею сказать, ведь не знаю..." - у Вас, наверное, получится лучше после обработки, но, во всяком случае, смысл отнюдь не в том, что у Лущильщика нет прав на нотации вообще, забрал он их немало, а нет прав сказать "не бейте жену" - вдруг она не жена, и выйдет неточно, незаконно. :) Дальше подгуляло время. У автора: "Сам бы я никогда не ударил женщину" и никаких прошедших времен, ударял Л. кого-нибудь либо нет. И объяснить не "такое", а "такому" (takiemu). Видите: вроде бы и маленькие погрешности, но в сумме набегает.

Так вот, рассуждение о снах и словах (а это явное лирическое отступление от автора, искусственно вложенное в уста рассказчика) главным образом и пострадало, наверное, потому, что инородно в потоке речи Лущильщика. Смотрите: в переводе получилось, будто сны нельзя рассказывать (запрещено?), и будто бы нехорошо рассказывать "что-то такое" Богу, да и есть ли Бог. У автора: "snu nie da się opowiedzieć. Opowiedziany przestaje być snem. Podobnie jakby Boga chciał pan opowiedzieć. Będzie Bóg?" Примерно как: "Сон невозможно описать. Опишешь, и перестает быть сном. Все равно что пытаться Бога описать. Получится Бог?" И чуть дальше "та исходная" мысль выступает как необходимый инструмент, чтобы ею коснуться мира: "niech pan spróbuje jakby tą pierwszą myślą, o ile to możliwe, tą nie skażoną jeszcze niczym, dotknąć świata" - простите, но не могу согласиться с Вашей версией, что мысль - цель, а прикосновение к миру - побочный эффект ("дойти до первой, еще ничем не искаженной мысли, уверен, он прикоснется к нашему миру" - особенно это к "нашему"!). "Отматывает назад время и пространство" не следует из "nadaje temu wymiar" - это всего лишь "придает ему объем(ность), обрекает на небытие или воскрешение" - именно "его" (то, что было, есть или будет) обрекает, а не "нас". "Мы живем в рассказанном" - да, но "сами" ли мы его рассказали - очень большой вопрос. Во всяком случае, у автора нет "сами". И "с каждым разом" резануло мне слух. Уж не буддист ли Лущильщик? "Dlatego coraz ciężej żyć" - "потому и жить все тяжелее" Потом маленькая словарная ошибка. "I może tylko sny stanowią o nas" = "распоряжаются нами", не "рассказывают о" (наверное, не совпадающее с русским управление сбило Вас с толку). Как и во фразе "Может, только сны и есть наше?" - так и хочется дополнить "наше всё". :) На самом деле: "Может, у нас только и есть, что сны".

Ну, если Вы дочитали до этого места и еще не решили побить меня за непрошенные исправления, то разряжу обстановку указанием на забавную очитку. Доктор все-таки мужского пола, автор сообщает с полной определенностью: "Dał, jeden, mu", - а "panie" всего лишь стандартный звательный падеж к pan. :) Засну "намертво" - слишком драматично, всего лишь "как бревно" (или, если хотите, польское "как камень"). "Умру, тогда и отдохну. Отосплюсь за всю жизнь" тоже слишком драматично для авторского "Umrę, kiedy całkiem mi się spać odechce" - т.е. "умру, когда совсем спать расхочется" - ведь рассказчик так и объясняет простыми словами, что у него "наоборот", чем у других, которые больше спят ближе к смерти. "Spytałbym jej, dlaczego nie wtedy? Dawno byłoby po wszystkim" = "Я бы ее спросил: почему не тогда. Давно бы всё кончилось" (а то у Вас и в одном предложении два "тогда", и сослагательное наклонение исчезло, и po wszystkim все-таки не "вместе со всеми", а "после всего", "с концами".

Немножко небрежнее и русский язык. Про "о" как обращение мы с Вами говорили уже, польскому "O, i widzi pan" соответствует скорее "да и, видите ли". Вряд ли "блудить", когда по смыслу "блуждать", а вместо "Нет, пан не расслышал" явно должно быть "не ослышался (nie przesłyszał się pan). В общем, впечатление такое, что Вы слегка поторопились и недостаточно вычитали текст перевода.

Разумеется, хозяин перевода - Вы и только Вы, но если мне удастся принести пользу своими (слишком!) педантичными замечаниями, буду рада. Ваш "Трактат" сейчас - единственная ниточка, что связывает меня с конкурсом, пока и если времени не прибудет, а терять с ним связь мне бы не хотелось. Удачи в переводах!
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
10.10.2014 13:02   #
Ну, если Вы дочитали до этого места и еще не решили побить меня за непрошенные исправления...

Deicu...
Ну, исправления как раз-таки "прошенные". И если почему-то (уж не знаю почему!) Вы ДО СИХ ПОР считаете их "непрошенными", то разочарую Вас. Исправления - ПРОШЕННЫЕ. Я прошу Вас - БЕЙТЕ МЕНЯ. За одного бытого... Тем более, мне не больно. И не потому, что я далеко от Вас, а потому что Ваши замечания РАБОТАЮТ НА МЕНЯ. Благодаря Вам, текст "Трактата" становится не только лучше, но и точнее в его смысловой части. Видите, какой я эгоист! И это (моя эгоистичность) - единственное, что меня смущает. Иногда довольно сильно.
Но, в тоже время, у меня есть надежда, что Вам, так же, как и мне, интересно читать этот роман Мысливского. Правда, как-то в этот раз нам не очень повезло. Две части переводов этого года - они как бы вступительные к третьей главе романа. Лущильщик только расскачивается перед тем, как перейти к основному. Уже следующая часть (как когда-то его бабушка трактовал сны), на мой взгляд, значительно интереснее того, что Вы уже прочитали.
Но к ней только после того, как отредактирую эту часть. Все ваши замечания обязательно пойдут в работу. Почитаю их, покручу в голове, прикину, как их удобней положить в канву повествования и... И ВСЁ подправим.
Думаю, Вы и так понимаете, что я не пропускаю Ваши слова мимо ушей. Да и времени, я понимаю, у вас не так много. Поэтому просто так, на всякий случай.
Вот, что у меня получилось по Вашим замечаниям к переводу предыдущей части:
P.S. Над этой частью замечаний постараюсь поработать на выходных.
Абрам
Абрам говорит:
0
10.10.2014 15:15   #
Костя написал:"Я прошу Вас - БЕЙТЕ МЕНЯ. " Оказывается, этот увалень К.К. - не только переводчик, но и мазохист!
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
10.10.2014 15:43   #
:-) Именно так, уважаемый Абрам. Хлебом меня не корми, если до этого кто-то не побил.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
10.10.2014 18:19   #
Вот, Deicu, что у меня получилось на очередном этапе редактирования текста. Чтобы сильно Вас не отвлекать, остановлюсь над тем, по чему пришлось поломать голову. Это два эпизода.
Первый о природе снов:
Не скажу пану, сон невозможно описать. Опишешь и оно, описанное, перестает быть сном. Это – всё равно, что пытаться описать Бога. Но получится ли от этого Бог? Что вообще можно описать? Описанное останется только описанным, и ничем более. В целом оно имеет совсем немного общего с тем, что было, есть или будет. Живет собственной жизнью.
Nie opowiem panu, snu nie da się opowiedzieć. Opowiedziany przestaje być snem. Podobnie jakby Boga chciał pan opowiedzieć. Będzie Bóg? Cokolwiek zresztą czy da się opowiedzieć? Opowiedziane jest tylko opowiedzianym, niczym więcej. I na ogół niewiele ma wspólnego z tym, jak było, jest czy będzie. Żyje własnym życiem.

Второй - об исходной мысли, что создала мироздание, сделала его объемным:
Если пан вдумается, попробует, насколько такое вообще возможно, и исходной, ещё ничем не искаженной мыслью, прикоснется к мирозданию. Тогда пан согласится, что именно рассказанное, а никак не наоборот, устанавливает то, что было, есть или будет, придает миру объемность, обрекая его на небытие или обнадеживая воскрешением. И только рассказанное является единственно возможной вечностью. Мы живем в рассказанном. Мир – это то, что рассказано. Поэтому и жить - всё тяжелее. Может, только наши сны и распоряжаются нами. Может, у нас только и есть, что наши сны?
Niech pan tak zagłębi się, niech pan spróbuje jakby tą pierwszą myślą, o ile to możliwe, tą nie
skażoną jeszcze niczym, dotknąć świata. Przyzna pan wówczas, że to, co opowiedziane, nie
odwrotnie, ustanawia to, jak było, jest czy będzie, nadaje temu wymiar, skazuje na nicość lub
na zmartwychwstanie. I tylko ro, co opowiedziane, jest jedyną możliwą wiecznością. Żyjemy
w tym, co opowiedziane. Świat jest tym, co opowiedziane. Dlatego coraz ciężej żyć. I może
tylko sny stanowią o nas. Może jeszcze tylko sny są nasze?

Всё остальное Вы достаточно подробно расписали в своей рецензии, поэтому и правка остальной части этого отрывка не вызвала каких-то серьезных трудностей. Но если будет такое желание, то посмотреть, что же пока получилось по итогу, можно здесь -
А это мой небольшой подарок. Надеюсь, что подарок. Просто этой части нет в электронной версии романа. И я выпавшие в электронной версии пару страниц, переводил с "бумажной" книги. Естественно, перенабивать польский текст целыми страницами - работа не для меня. Поэтому просто почитайте. И по возможности насладитесь текстом и своею прозорливостью. Да, Лущильщик, оказывается, ещё тот деспот!
P.S. Пространственно, этот кусочек романа идет сразу после 13-ой части моего перевода. А после него начинается 14-ая.

Пан думает, на этом всё и закончилось? Как же! Дошло до того, что никто не хотел тринадцатого номера, от него, мол, одни несчастья. Вот только какой порядок без одного номера? Ведь может появиться и кто-то такой, кто будет искать именно тринадцатый. Не было согласных на него, пришлось тянуть жребий, и выпало, что тринадцатый номер как раз между двадцать шестым и двадцать седьмым. Но лучше пусть так будет, потому что в любом порядке обязательно должно быть чуточку беспорядка.
Мусор точно так же выбрасывали, кто где хотел, а чаще всего его в лес выносили. Дошло до того, что весь лес загадили. Голые палки вместо деревьев стояли. Велел всем привезти пакетов и выбрасывать в пакеты, а уже их вывозить в город, на помойку. Город и так уже ничем не спасти. А если попадется банка из-под пива, кока-колы или каких других напитков, псы сразу вынюхивали, когда кто выбрасывал, и приносили мне прямо к порогу.
Или если загорать, так не за один раз и не так долго, как хотелось бы кому-то, есть такое предостережение на щитах, что надо постепенно, а лысым – в шапочках. А то было тут раз, кто-то решил за один присест загореть, а потом пришлось скорую вызывать.
Сделали два щита, вкопали два столбика, по одну, по другую сторону залива, повесили на них те щиты и что запрещено, а что разрешено, каждый сезон на щитах расписываю. Как приезжают, все должны прочитать, что там написано, так как каждый сезон дописываю что-то новое, или некоторые предостережения заменяю на более ясные, понятные и доходчивые, чтобы потом мне не говорили, что это и так, и эдак понять можно.
Может, пан хотел бы на те щиты посмотреть? Они там, в сенях, стоят. Да, после окончания сезона снимаю. Может, пан посоветовал бы мне, что ещё дописать. У порядка нет конца. А то, кто знает, пан и в сезон как-нибудь приедет. Сам тогда увидит. Думаю, ещё пару таких сделать. Неплохо было бы их вообще, перед каждым домиком поставить. А ещё лучше, чтобы каждый их на собственных плечах носил. Тогда бы никто не говорил, что у него времени не было прочитать.
Пан спрашивает, для чего всё это делаю? Тогда и я пана спрошу, – а знает ли он людей? Потому, как что-то подсказывает мне – не очень. Как бы пан смог сотрудничать со всеми, находить с ними общий язык? И что? Как всё это разгрести? Неужели человек таким уже создан? Так почему он тогда стал таким? Не должно бы так быть. Разве нельзя представить себе этот мир без человека? А почему бы и нет? Что, неужели тогда этот мир был бы лишен будущего? А может наше будущее – наше несчастье, а из-за этого – несчастье и мира в целом? У меня нет той силы, какая, вполне может быть, есть у пана. Не знаю я этого, потому что не знаю пана. Но хотя бы здесь, в этом месте, не может так быть. Конечно, всё это могло бы и не волновать меня, если бы не надо было присматривать. А взялся я за это, потому что должен, но это уже совсем другой вопрос.
Вот, например, с прошлого сезона нельзя брать детей на глубину. Не мои это дети, но не могу глядеть, как отец или мать берут ребенка на глубину, чтобы научить его плавать. Не бойся, не бойся. Это не способ, чтобы ребенок не боялся. Как-то раз чуть не утопили. Отца захлестнуло волной, он и выпустил малыша. Тут бы кто за ним доплыл, не до ребенка уже. На счастье Рекс и Лапша бросились в воду и вытащили.
И взрослым тоже запретил, если кто не умеет хорошо плавать. Думаю даже, не распорядиться ли, чтобы все сделали себе плавательские права. Иначе, как узнать, умеет ли плавать, если говорит, что умеет. Не будешь ведь возле каждого стоять. Может, когда-нибудь устрою экзамен, и пусть каждый покажет – умеет, нет. С водой шутки плохи. С водой, с огнем, с судьбою.
deicu
deicu говорит:
0
10.10.2014 18:46   #
Отрывочек отличный! :D Сразу видно, что он переводчику понравился. "Не было согласных на него", "город и так уже ничем не спасти", "за один присест загореть"... Хотела бы я глянуть на эти знаменитые щиты!

По поводу исправлений. До "прозы.ру" доберусь точно не сегодня, но постараюсь глянуть, а пока относительно того клятого абзаца. С однокоренными "описать" смысл-то верен, но фонетика при чтении оказалась ужасна ("с-с-с-с"). Может быть, перейти к компромиссному варианту: "пересказать сон (и Бога)" - это будет и переходом к "рассказанному миру". Увы, более не могу поддерживать приятные и полезные разговоры, убегаю. Счастливо Вам попереводить - эх, вот бы и мне...
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
10.10.2014 21:56   #
Согласен, Deicu.
Мне и самому, как-то не очень нравится "описать". Правда, и сам не знаю почему. А вот "перессказать" - значительно больше по душе. Поэтому попытка нахождения разумного компромисса между первым и вторым вылилась у меня в следующий вариант -

Не скажу пану, сон невозможно пересказать. Опишешь его и он, пересказанный, перестает быть сном. Это – всё равно, что пытаться описать Бога. Но получится ли от этого Бог? Что вообще можно пересказать? Пересказанное останется только пересказанным, и ничем более. В целом оно имеет совсем немного общего с тем, что было, есть или будет. Живет собственной жизнью.
Wladimir
Wladimir говорит:
0
13.10.2014 22:10   #
И этот фрагмент очень хорош.
Конечно, насколько я могу судить.
Тут я просто как читатель выступаю.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
13.10.2014 22:50   #
Спасибо, Владимир.
А я переживал, что эти, вступительные странички третьей главы могут показаться тому, кто пропустил начало, не только малозначимыми, но и занудными. Хотя, как на мой взляд, это не занудство. Это философская составляющая нашей жизни. Может, и не всей, в целом, но отдельных её аспектов - это уж точно. Здесь и о природе снов, как вступление, к следующей части, и о версиях создания этого мира. Конечно, версия Лущильщика во многом идеалистична, что во многом претит нам, убежденным материалистам. Но кто их разберет в их гносеологических спорах, этих материалистов и идеалистов! Может, последние не так уж и неправы?!
Wladimir
Wladimir говорит:
0
13.10.2014 23:29   #
По мне - так совсем не занудно. Надо только настроиться на такое чтение.
Душевный текст - душевный перевод. Мне кажется, этот автор Вам очень подходит.
Вернее, вы друг другу подходите.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
14.10.2014 09:35   #
:) Как ни странно, но так оно и есть. Я читаю, и понимаю - моя проза. Наверное, оно и переводится в удовольствие, потому что в процессе перевода я как бы становлюсь Лущильщиком и думаю - нет, так бы я, а заначит и он, не сказал бы. Пусть даже это и будет правильная в плане литературного языка фраза...
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 236 (12)
Переводы: 258 (10)
Комментарии: 2241 (131)
Оценки: 974 (64)

Последние события

Александр Васин: Лариса, очень хороший экверитмический перевод! Моя оценка "блестяще"!
yulia puchkova: Марго, прошла по Вашей ссылке. Всегда бы так - все…
Александр Васин: Спасибо, Марго! Теперь буду знать.
Александр Васин: Марго, Константин, спасибо за мнения и за оценки! Надеюсь, хоть…
Александр Васин: Марго, поверьте, я нисколько не обижаюсь. Еще раз большое спасибо…
Марго: Насколько я понимаю, перевод весьма вольный -- с этим "ревущим…
Марго: И где же рифма?
Лев Бабурин: С учётом этого примечания - что надо! PS. Не понял,…
Марго: Нет, на длинных строках (точнее, на них и им предшествующих)…
Livia: Владимир, спасибо!
Все события

Партнеры конкурса