Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Los cordobeses en Creta (II) - Кордовцы на Крите (2)

18.11.2014
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Los cordobeses en Creta (II), Juan Valera / Хуан Валера
Перевод с испанского: sabinus
Некоторое время спустя Аль-Хаким привел своего сына Абдерахмана к присяге как вали-алахди, то есть наследника престола своей державы. Сын заботился обо всем, тогда как отец предавался удовольствиям и вмешивался в дела правления только тогда, когда им овладели две самые ужасные его страсти – гнев и алчность. Народ стонал под тяжестью непомерных податей, унижаемый и оскорбляемый личной гвардией принца, состовшей из наемников, чернокожих евнухов и трех тысяч андалузских мосарабов. Стычка между людьми из народа и сборщиками налогов, состоявшими из солдат царской гвардии, привела к бунту, который подавили, когда Аль-Хакима не было дома. Возвратившись, он поддался власти своей свирепости и распорядился распять десятерых главных зачинщиков бунта.
Уже давно против Аль-Хакима был составлен заговор. Ужасное зрелище десяти казненных вызвало сострадание и ярость в народе. Выступление заговорщиков произошло преждевременно. Вспыхнуло грозное восстание. Почти все муладии и обездоленные испанцы приняли в нем участие. Абу-Хафаз был их руководителем и командующим. Это произошло на другой день после похищения Глафиры. Царская охрана и другие воины гарнизона были побеждены и отброшены два или три раза и вынуждены бежать в дворцовую крепость. Толпа осадила ее и готовилась идти на приступ. Аль-Хаким испугался, что его правлению да и самой его жизни близится конец. Он позвал любимого пажа, велел вылить ему на голову и бороду флакон благовоний, чтобы по благоуханию его распознали среди мертвых, и устремился на восставших, решив победить или умереть.
По приказу Аль-Хакима сильный отряд его воинов перешел через Гвадалквивир и обрушился на предместье муладиев на другом берегу реки, предавая его разграблению и безудержному пожару. Муладии увидели дым и языки пламени, решили, что это горят их дома вместе с женами и детьми, и покинули сражение, чтобы прийти им на помощь. Тогда битва сменилась разгромом и превратилась в свирепую бойню и резню муладиев, которых теснили уже повсюду – как те воины, которыми командовал Аль-Хаким, так и те, которые возвращались по мосту из уже сожженного предместья.
Потерпевший поражение Абу-Хафаза оказался достаточно удачливым и обладающим самообладанием, чтобы суметь бежать с немалыми числом своих сторонников и большей частью сокровищ, взяв с собой и Глафиру. Подвергнувшись множеству опасностей и преодолев множество препятствий, Абу-Хафаз добрался до Адры . Там у него было десять больших кораблей, погрузившись на которые, Абу-Хафаз навсегда покинул Испанию.
А одержавший победу Аль-Хаким жестоко расправился с бунтовщиками: более четырехсот голов тех, кто попали живыми в его руки, были отрублены и насажены на огромные колья для обозрения на берегу Гвадалквивира. После этого он решил показать себя милосердным, поскольку не стал казнить тысячи людей, но изгнал эти тысячи из Испании. Одни из них оказались в Марокко и заняли большой квартал в городе Фес. Другие переселились дальше и обосновались в Египте.
А Абу-Хафаз, располагавший кораблями и самыми сильными из беглецов, стал пиратом.
[Здесь, согласно моему замыслу, следует целый ряд приключений и набегов на Прованс, Сардинию, на берега Калабрии и другие местности].
Погрузив на борт добычу, с множеством кораблей и приставшего к нему народа, Абу-Хафаз прибыл в Александрию. Благодаря происходившим тогда тамошним междоусобицам, ему удалось овладеть этим великолепным городам и удерживать его в течение некоторого времени. Халиф Багдадский послал против него мощную армию. Абу-Хафаз оборонялся и, хотя оставил город, сделал это в соответствии с договором, в результате почетной и выгодной капитуляции, получив в качестве выкупа значительную сумму.
С двадцатью кораблями и несколькими сотнями воинов Абу-Хафаз направился, наконец, на Крит. Он всегда держал рядом с собой Глафиру, выполняя обещание сделать ее царицей, и теперь надеялся сделать это на ее родине задолго прежде, чем исчезнет страстный знак рабства, оставленный на ее шее.
Когда андалузские беглецы высадились на берегах острова, Крит находился под властью византийцев.
[Здесь я решил было блеснуть, описывая природные красоты острова, его древности, его прославленные города – такие как Кносс и Гортина, остатки Лабиринта, в котором был заключен Минотавр, безлюдные места, где дактили и куреты танцевали военные танцы вокруг грядущего повелителя богов и людей, священную пещеру, в которой спал многовековым сном Эпименид, и место, где Ариадна взошла на корабль вместе со лживым и неблагодарным Тесеем, который затем покинул ее на Наксосе, откуда Ариадну и взял в своем триумфе бог Дифирамб со всей своей свитой, состоящей из фавнов и менад, что с таким восторгом описывают нам поэты.
Нужно было бы сообщить также о том, как после разграбления нескольких местностей на острове воины Абу-Хафаза хотели покинуть его, чтобы не сражаться с армией греческого императора, и как Абу-Хафаз, опережая в этом каталонцев в Галлиполи и Эрнана Кортеса в Мексике, велел сжечь двадцать кораблей, чтобы у бойцов, которых он привез с собой не оставалось иного выхода, кроме как победить или умереть.
Наконец, я изобразил бы войну, которую кордовцы вели с солдатами Греческой империи, и победили их.]
Итак, Абу-Хафаз овладел всем островом и установил престол и столицу своих владений в основанной им же крепости, которая получила название Хандакс. Так на несколько веков стерлось древнее название острова, который стал называться Кандия.
Глафира стала царицей, как и обещал Абу-Хафаз. Отметина не исчезала еще долго после того, как Глафира взошла на престол. Сын Глафиры, ее внук и правнук правили на Крите, поскольку ее династия просуществовала два или три столетия.
sabinus
Los cordobeses en Creta (II)
Hacía poco que Alhakem había hecho jurar a su hijo Abderahman como Valialahdi o sucesor en el Imperio. El hijo cuidaba de todo, mientras que el padre se entregaba a los placeres y sólo intervenía en el gobierno cuando le agitaban sus dos más tremendas pasiones: la ira y la codicia. El pueblo gemía agobiado por enormes tributos y vejado y humillado por la guardia personal del príncipe, compuesta de mercenarios esclavos, de eunucos negros y de tres mil muzárabes andaluces. Una reyerta entre gente del pueblo y varios cobradores de tributos, sostenidos por hombres de la guardia del rey, promovió un motín que fue sofocado mientras que Alhakem estaba de caza. Volvió de ella, y dejándose llevar de su crueldad, dispuso que crucificasen a los diez principales promovedores del motín.
Tiempo hacía que se conspiraba contra Alhakem. El horroroso espectáculo de los diez ajusticiados excitó la compasión y el furor del pueblo. La conjuración estalló prematuramente. La rebelión fue vigorosa. Casi todos los muladíes o renegados españoles tomaron parte en ella. Abu Hafáz los dirigía y capitaneaba. Esto fue al día siguiente del secuestro de Gláfira. La guardia del rey y los demás armados de la guarnición fueron dos o tres veces vencidos y rechazados, teniendo que refugiarse en el alcázar. La muchedumbre le sitiaba y se aprestaba a dar el asalto. Alhakem receló que aquello iba a ser el fin de su reinado y de su vida. Llamó a su paje favorito, le hizo verter sobre su cabeza y sus barbas un pomo de olorosas esencias para que por su fragancia se le reconociese entre los muertos, y salió a morir o a vencer a los rebeldes.
Por orden de Alhakem vadeó el Guadalquivir un buen golpe de sus guerreros, fue a caer sobre el arrabal de los muladíes, que estaba del otro lado del río, y le entregó al saqueo y a un voraz incendio. Los muladíes vieron las llamas y el humo; pensaron que ardían sus casas y tal vez sus mujeres y sus hijos, y abandonaron la pelea para acudir a socorrerlos. La batalla entonces se convirtió en derrota y en atroz carnicería y matanza de los muladíes, atacados por todas partes, así por los que mandaba Alhakem como por los que, atravesando el puente, volvían del arrabal después de haberlo incendiado.
Vencido Abu Hafáz, tuvo bastante fortuna y presencia de espíritu para poder escapar con no pocos de los suyos, con lo mejor de su tesoro y llevando a Gláfira consigo. Corriendo mil peligros y venciendo mil obstáculos, llegó Abu Hafáz hasta Adra. Allí tenía diez grandes naves suyas. Se embarcó en ellas y abandonó a España para siempre.
Alhakem, después de la victoria, aun castigó fieramente a los rebeldes. Más de cuatrocientas cabezas de los que habían caído vivos en sus manos aparecieron cortadas y clavadas en sendas estacas en la orilla del Guadalquivir. Después quiso mostrarse clemente, porque no había de matar millares de personas; pero las expulsó de España a millares. Unas fueron a Marruecos y poblaron un gran barrio de la ciudad de Fez. Otras emigraron más lejos y se establecieron en Egipto.
Abu Hafáz, entre tanto, con sus naves y con los más valerosos entre los forajidos, se hizo pirata.
Aquí entraba en mi plan una serie de aventuras y de incursiones en la Provenza, en Cerdeña, en las costas de Calabria y en otras comarcas.
Abu Hafáz, cargado de botín y con mayor número de naves y de gente que se le había allegado, aporta a Alejandría. Merced a las discordias civiles que allí hubo entonces, logra apoderarse de aquella ciudad magnífica y la conserva durante algún tiempo. El califa de Bagdad envía contra él un poderoso ejército. Abu Hafáz se defiende, y si bien capitula y abandona la ciudad, es después de una capitulación honrosa y lucrativa, recibiendo cuantiosa suma por el rescate.
Con veinte naves y con unos cuantos cientos de guerreros, Abu Hafáz se dirigió, por último, a Creta. Llevaba siempre consigo a Gláfira, mantenía su promesa jactanciosa de hacerla reina, y ahora esperaba hacerla reina en su patria, mucho antes de que se le borrase el apasionado signo de esclavitud que le había puesto en el cuello. Creta estaba en poder de los bizantinos cuando los forajidos andaluces desembarcaron en sus costas.
Aquí pensaba yo lucirme describiendo las bellezas naturales de la isla, sus antiguallas, sus famosas ciudades, como Gnosos y Gortina, los vestigios del Laberinto donde estuvo encerrado el Minotauro, los esquivos lugares en que los dáctilos y los curetes bailaban sus danzas guerreras en torno del futuro monarca de los hombres y de los dioses, la sagrada caverna en que durmió su sueño secular Epiménides, y el punto en que se embarcó Ariadna con el falaz e ingrato Teseo, que luego la abandonó en Naxos, de donde la sacó en triunfo el dios Ditirambo con toda aquella comitiva estruendosa de faunos y de ménades, que tan gallardamente nos describen los poetas.
Sería menester relatar también cómo los guerreros de Abu Hafáz, después de saquear algunos lugares de la isla, quisieron abandonarla para no tener que luchar con el ejército del emperador de Grecia, y cómo Abu Hafáz, precediendo en esto a los catalanes en Galípoli y a Hernán Cortés en México, hizo incendiar las veinte naves, para que no quedase otro recurso que vencer o morir a la gente de armas que llevaba consigo.
Pintaría yo, por último, la guerra sostenida contra los soldados del Imperio griego y cómo fueron vencidos.
Abu Hafáz entonces se enseñorea de la isla toda y pone su trono y la capital de su dominio en una fortaleza, fundada por él y cuyo nombre fue Candax. Así borró por espacio de siglos su antiguo nombre a la isla que vino a llamarse Candía.
Gláfira fue reina, como Abu Hafáz se lo había prometido. La marca no desapareció hasta mucho después que Gláfira había subido al trono. Y el hijo de Gláfira y su nieto y su biznieto reinaron en Creta, porque su dinastía duró dos o tres siglos.
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 3 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 0 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 11:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 136
Средняя оценка: 30.00
Итоговая оценка: 9.00
Общее число оценок: 3
Число комментариев: 5
Число посещений страницы: 953
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    5
Wladimir
Wladimir говорит:
0
20.11.2014 23:06   #
Это что, предварительный набросок какого-то произведения?
sabinus
sabinus говорит:
0
21.11.2014 01:30   #
Что-то вроде того. Если бы я делал такие наброски, то развил бы эпизод с Египтом: во время захвата Александрии кордовцами там происходили интереснейшие вещи с египетскими древностями.
Wladimir
Wladimir говорит:
0
21.11.2014 12:18   #
Да, интересный получился бы роман.
А Ваш перевод, как всегда, очень хорош.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
21.11.2014 17:40   #
Мне показалось, что этот перевод более поспешен и не столь тщательно проработан, как перевод первой части.
Например:
были побеждены и отброшены два или три раза и вынуждены бежать в дворцовую крепость.
1. Отброшены от чего? Причем здесь получается, что следствие стоит впереди причины. Сначала нападающие отбрасываются (например, от стен, крепости), уже потом их побеждают и после всего этого они бегут. Как можно отбрасывать (причем два или три раза!!) УЖЕ побежденных? Если неприятель атакует (контратакует) и его приходится отбрасывать, это говорит о том, что его воля к победе пока не сломлена и сам он, соответственно, ещё не побежден.
2. Между «были» и третьим глаголом, соответственно, два глагола и два союза «и». Поэтому, как мне показалось, или перед «вынуждены бежать» нужно восстановить «были» в правах, или немного изменить глагольную форму, избавившись от второстепенного наречия, - …были побеждены и отброшены два или три раза и бежали в дворцовую крепость

...ему удалось овладеть этим великолепным городам
городОм

…надеялся сделать это на ее родине задолго прежде, чем исчезнет страстный знак рабства
На мой взгляд, задолго и прежде мешают друг другу. Достаточно чего-либо одного. Или:
…надеялся сделать это на ее родине прежде, чем исчезнет страстный знак рабства
или:
… надеялся сделать это на ее родине задолго до того, как исчезнет страстный знак рабства

Тогда битва сменилась разгромом и превратилась…
Сменить можно на что-то однотипное. Битву на затишье (перемирие), разгром на победу. Конечно, иногда меняют и шило на мыло, но, наверное, только для того, чтобы показать абсурдность такого размена. Может, здесь нужен другой глагол? Не «сменилась», а «закончилась» (завершилась)?
Любовь Асташина
Любовь Асташина говорит:
0
25.11.2014 06:10   #
sabinus,доброго времени суток. Интересно, почему учебники истории так не пишут, уровень знаний повысился бы. Блестяще!
Мой глаз зацепился за "обладающий самообладанием". Может быть, попробовать "наделенный самообладанием"
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 204 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 76945 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Партнеры конкурса