Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

The Spanish Gardener, Chapter 3 - 2 - The Spanish Gardener, Chapter 3 - 2

10.11.2013
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: The Spanish Gardener, Chapter 3 - 2, A.J.Cronin
Перевод с английского: Люси
Харингтон Брэнд вошел в дом. В холле его ждали три аккуратных деревянных контейнера, с которых уже были сняты крышки и излишки соломы. Расторопность дворецкого заслуживала похвалы. Консул подошел к сонетке и вызвал его звонком; затем, беспокоясь о сохранности своего сокровища, стал внимательно изучать содержимое багажа. А вот и оно! – он осторожно вынул из самого маленького ящика толстую пачку машинописных листов, перевязанную красной лентой.

- Звонили, сеньор?
Брэнд обернулся.
- Ах, да, Гарсиа. Отличное начало работы! Возьмите это. Осторожнее, пожалуйста. Это рукопись моей книги.

Дворецкий широко раскрыл глаза.
- Сеньор писатель?

Польщенный этим возгласом с примесью лести, Харрингтон Брэнд склонил голову.
- Я уже много лет занят одной серьезной работой… биографией великого человека.
- Сеньор имеет в виду себя?

Брэнд рассмеялся, по-настоящему рассмеялся от удовольствия.
- Ну-ну, Гарсиа. Вы слегка поторопились. Возьмите плотную оберточную бумагу и хорошенько упакуйте рукопись. Я хочу взять ее с собой в офис. Потом поможете мне с оружием.
- Слушаюсь, сеньор.

Дворецкий ушел, а консул, помешкав минутку, двинулся к ближнему ящику и стал ощупывать его содержимое, размышляя, с чего начать. Вдруг взгляд его упал на картонную папку, лежащую в верхней части ящика. Брэнд изменился в лице. С его губ сорвался приглушенный возглас. Упаковкой багажа занималась Гаврская фирма перевозок. Из недр письменного стола они извлекли на свет фотографию, которую он давно убрал с глаз долой. Портрет его жены.

Медленно, будто ядовитую змею, консул вынул фотографию и заставил себя посмотреть на нее. На лице его застыло выражение загнанности. Да, это была Марианна: бледное прелестное лицо с ласковыми темными глазами, чувственные губы приоткрыты в едва заметной улыбке, всегда вызывавшей у него недоумение. С фотографией в руке он задумчиво опустился на широкий подоконник в оконной нише, вспоминая тот роковой вечер, когда впервые её увидел.

Это случилось лет десять назад в Боудин-колледже *), куда во время своего длительного отпуска он приехал из Вашингтона выступить перед студентами с лекцией. На последовавшем за лекцией фуршете Брэнд заметил стоящую у дверей бледнолицую тоненькую девушку в черном – как позже выяснилось, она была в трауре по умершей матери – и был внезапно охвачен чувством, которого никогда ранее не испытывал в своих отношениях с противоположным полом. Он представился ей, наведя предварительно справки и выяснив, что она бедна, и что в одной из самых жалких в городе съемных квартир лежит её неизлечимо больной отец - бывший профессор университета, а ныне пенсионер.

Брэнд решил провести отпуск в Мэне, нашел поблизости хороший отель и самым серьезным образом - хоть и без особого успеха, но весьма настойчиво - принялся добиваться благосклонности Марианны. Она сказала ему, что замуж не хочет. Дважды получив отказ, он рассердился и уехал месяца на два, но, не в силах забыть её красоту, вернулся, влекомый страстью. В феврале умер её отец, и Марианна осталась одна. Грех было упускать такую возможность. В день похорон, когда одинокая, притихшая и несчастная сидела она, глядя, на дождь, струящийся по оконным стеклам, когда комната, слякоть и снег на улице, да и вообще все обстоятельства её жизни предстали перед ней ещё более унылыми, чем обычно, она со странным безразличием уступила ему.

Что же было потом? Он делал всё, что мог, чтобы доказать свою любовь, и не было на свете человека, более преданного. Он по-прежнему служил в Вашингтоне, его перспективы были радужными, а их номер в отеле уютным. Не жалея средств, он окружал её комфортом, выбирал для неё книги и цветы, планировал её развлечения, советовал ей, с какими людьми следует знаться, даже помогал в выборе одежды. Везде и всегда он был рядом - на приёмах, которые она вынуждена была посещать, он ни на шаг от неё не отходил. Когда же волей-неволей они бывали разлучены – за обедом или в переполненных гостиных – им овладевала такая тоска, что он устремлялся за ней, нимало не заботясь о том, что окружающие видят, насколько она желанна и необходима ему.

Она была невероятно тихой, и делалась всё более молчаливой, но его это не смущало, так как сам он любил поговорить. Порой, когда он пространно излагал ей свое мнение о политике, искусстве или, скажем, о личной гигиене, ему вдруг становилось неуютно под её взглядом, а едва заметная улыбка всегда вызывала у него недоумение. Тем не менее, для него было полной неожиданностью, когда через несколько месяцев после рождения ребенка она, без кровинки в лице, нервно отводя взгляд, попросила об отдельной комнате. Горечь от этой обиды так и не прошла.

- Но почему? – сильно побледнев, запинаясь, произнес он. – Разве ты не моя жена?
Она ответила так тихо, что он едва расслышал:
- Мне бы хотелось хоть иногда принадлежать самой себе.

Конечно же, он не согласился! Он имел на это право - ведь она была его законной супругой. Тогда он впервые почувствовал её отвращение к нему, странную и немыслимую неприязнь; вопреки всем его усилиям овладеть ею полностью - физически и духовно, барьер между ними всё больше рос.

Он был сильным мужчиной, убедительно и страстно исполняющим свою роль в чувственной области. Но как часто в момент кульминации его лишало наслаждения пугающее осознание своего одиночества: она лежала со стиснутыми зубами, застыв без движения, как труп, выброшенный из леденящего моря.

Понимая в душе всю абсурдность этого, он, тем не менее, был склонен подозревать наличие у неё любовника, ревниво следил за ней, вплоть до того – муж он или не муж? – что нанял агента шпионить за её передвижениями. И всё впустую. Может быть, она просто его не любила?

Затем он был направлен в Европу, а неизменный успех предпринимаемых им шагов привел их в Штутгарт, Льеж, Анкону… Нормальная любящая женщина была бы счастлива находиться там вместе с ним, говорил он ей с горечью. Возможно, она тосковала по родине? Эта мысль время от времени помогала ему, спасая уязвленное самолюбие. И, получив дополнительный отпуск, он отвез её с трехлетним Николасом назад в Америку. Увы, именно там ему нанесли последний удар. Однажды она, с опущенной головой, с ввалившимися щеками, пришла в их арендованную квартиру в Нью-Йорке и сказала, что должна на время его покинуть. Постоянное напряжение их совместной жизни совершенно расшатало её нервы, ей нужно несколько месяцев побыть одной, прийти в себя.

Он похолодел. Испытывая непреодолимое желание грубо стиснуть её, он, отметая мольбы, предъявил ультиматум:
- Если уйдешь, обратно я тебя не приму. Или всё, или ничего!

В её темных глазах таилась вечно мучившая его загадка. Он до крови закусил губу и, не дождавшись ответа, продолжил:
- Ни денег, ни положения ты не получишь. Ребенка тоже – не тебе его воспитывать!

- Как будто сейчас у меня это есть, - грустно ответила она и медленно вышла из комнаты.

Здесь, в оконной нише этого испанского дома, обхватив голову руками, он всё еще видел ее стройную покачивающуюся фигуру в сером платье, ощущал тепло и аромат ее присутствия. Она ушла, вырвав себя с корнем из его жизни; по последним, косвенно дошедшим до него сведениям, она жила в женском пансионате в Нью-Йорке, работая – за гроши, как он полагал – в местном центре социальной помощи. Значит, так тому и быть. По крайней мере, у него было то, чего не было у нее – их сын. Отвергнутая ею любовь теперь полностью принадлежала Николасу. Он не отрицал, что обожает мальчика, и что всегда будет холить и лелеять его. Всегда!

Довольно долго просидел он так, склонившись, с лицом, искаженным злобной страстью и губами, искривленными в подобии усмешки. Внезапно его вырвал из задумчивости донесшийся с улицы смех. Подняв голову, он угрюмо смотрел, как за окном Хосе и его сын вместе тащат лейку вдоль садовой дорожки, смеясь шутке, забавлявшей, очевидно, их обоих.

Щека консула непроизвольно дернулась, словно ему нанесли еще одну пощечину. Резко встав, он подошел к двери и, сдерживая голос, позвал:
- Николас, иди сюда, мой мальчик. Быстро сюда!

_________________________________
*) Боудин-колледж (англ. Bowdoin College) — частный гуманитарный университет в г. Брансуик, штат Мэн, США.
Люси
The Spanish Gardener, Chapter 3 - 2
Harrington Brande turned and went indoors. Neatly arranged in the hall three wooden boxes stood awaiting him with the lids and surplus straw already removed. Garcia, he reflected, was proving even more useful than he had hoped. He stepped to the bellpull and summoned the man; then, alert for the safety of his greatest treasure, cast an exploratory eye upon the contents of the boxes. Ah, here it was—carefully, he withdrew from the smallest case a thick bundle of typescript bound with red tape.
"You rang, seiior?"
Brande swung round.
"Ah, yes, Garcia. You've made an excellent beginning here. Now, will you take this. Gently, please. It is the manuscript of my book."
The butler widened his eyes.
"The sefior is an author.''"
Flattered by the exclamation, with its overtones of adulation, Harrington Brande inclined his head.
"For many years now I have been occupied with a considerable work ... the biography of a great man."
"Does the sefior mean himself?"
Brande laughed, actually laughed, with pleasure.
"Come, come, Garcia. You go a little too far. Find some strong wrapping paper and make a neat package. I want to take it to the office. Then come back and help me with my weapons."
"Of course, sefior."
When the man had gone Brande stood for a minute; then moved to the nearest crate, probing amongst the contents, wondering where he should begin. But suddenly he paused, his eye caught by a cardboard folder which lay on top of the case. His face altered. A muttered exclamation broke from his lips. The packing had been done by a firm of Havre removers, and from the recesses of some drawer they had brought to light a photograph he long ago had banished from his sight. It was the likeness of his wife.
Slowly, as though it were a snake possessing the power to strike at him, he picked up the photograph and with an expression that was strained and strangely haunted, steeled himself to look at it. Yes, there was Marian, with her pale charming face and soft dark eyes, her sensuous lips parted in that shadowy smile which had always baffled him. Still holding the photograph he sat down broodingly in the window alcove, thinking of that first fateful evening when he had met her.
It was some ten years before, at Bowdoin College, whither he had gone while on long leave from Washington, to deliver a lecture to a student's society. At the reception which followed he had observed, standing near the door, this pale, rather thin girl, dressed in black—it appeared she was in mourning for her mother—and immediately a sensation had possessed him, an overflowing emotion which, in all his exact dealings with the other sex, he had never known before. He had himself introduced, made guarded inquiries, discovered that she was poor, that her father, a superannuated university professor, lay ill of an incurable complaint in most indifferent lodgings in the town.
He then decided on a Maine vacation, found a good hotel in the vicinity and, in the most helpful manner imaginable, pressed his suit, not with much success, yet with a kind of precise tenacity. She told him she did not wish to marry. Twice she refused him, and though he went away, sore and rather sullen, for a month or two, still he came back, drawn by his passion and the steady ripening of her beauty. That winter, in February, her father died and she was alone. The opportunity was too favourable to miss. On the afternoon of the funeral, when she sat, solitary, silent, and wretched, watching the rain roll down the window panes, when her rented room, the slush and snow outside, when, indeed, all the circumstances of her life seemed more than usually dreary, she had, with a strange passive look, yielded and accepted him.
And then, what had happened? God knew that he had done his utmost to prove his love—no one could have been more devoted. He was still stationed in Washington, his prospects were bright, their hotel apartment was agreeable. To the fullest extent of his means he surrounded her with comfort, chose books and flowers for her, planned her entertainment, advised her on what people they should know, even helped her to select her dresses. He was with her everywhere, at all times— even at public functions, which he pressed her to attend, he was always at her side. And when they perforce were briefly separated, at dinner, or in the crowded reception rooms, he followed her with a deep, possessive yearning, careless of who should see how desirable, how necessary she had become to him.
She was more silent than he could have believed, and indeed these silences grew, but as he liked to talk that did not distress him. Occasionally when, at some length, he had impressed upon her his point of view, in politics perhaps, or art, or say, personal hygiene, the look in her eyes made him uncomfortable, and her shadowy smile was always baffling. But never, never could he have anticipated that evening, some months after the birth of their child, when, with colourless face and nervously averted gaze, she had asked for a separate room. It rankled still, with the bitterness of a long inflicted injury.
"Why?" he had stammered with a livid face. "Aren't you my wife.?"
She answered in a voice so low it was almost inaudible: "Sometimes I should like to belong a little to myself." Of course he had not consented. She was his lawful helpmate and he had his rights. But he had sensed then, for the first time, her aversion towards him, a strange and incredible antipathy, a barrier which grew, despite his efforts to break it down, to possess her completely, bodily and spiritually, as his own.
He was a virile man, capable surely of compelling desire, of fulfilling his part in the world of the senses. Yet how often, balanced upon the moment of final fulfillment, would he emerge suddenly from his own pleasure, shocked by the frightful knowledge that he was alone, that she lay with clenched teeth, rigid and motionless as a corpse, cast there by some icy sea.
Although in his heart he knew it to be absurd, he had been goaded to suspect that she must have a lover, had watched her jealously, had gone so far—^was he not her husband? as to set an agent to spy upon her movements. All to no, purpose. Could it be, simply, that she detested him?
Then he had been transferred to Europe and the steady succession of his "moves" had taken them to Stuttgart, Liege, Ancona . . . places which, he told her bitterly, any normal, loving woman would have found attractive in his company. Was she pining for her homeland? The thought helped him at times, salvaged in some degree his wounded pride. And when he was granted an extra leave he took her, and Nicholas, now aged three, back to America. Alas, it was there that he received the final blow. One day she had come into the rented New York apartment and, with faintly hollowed cheeks and drooping head, had said that, for the time being, she must leave him. The strain of their life together had broken her nerve—she must be alone, for some months, to readjust herself.
He had felt himself turn cold, sick with a longing to crush her brutally in his arms. Sweeping aside her pleading he had delivered his ultimatum coldly:
"If you go I'll not take you back. With me it's all or nothing."
She made no reply. But he could still see her shadowy eyes, holding the eternal enigma which had always tortured him. He went on, biting his lip until it bled.
"You'll have no money, no position. And no hand, none, in bringing up our child."
"Have I got that now?" she answered sadly, and, turning, went slowly from the room.
Here, in the embrasure of this Spanish house, with his head buried in his hands, he could still see her slender, swaying figure, dressed in grey, could still breathe in the warmth and perfume of her presence. Well, she was gone, completely eradicated from his life; when last, indirectly, he had heard of her she was rooming in a woman's boarding-house in New York, working—for a pittance, he presumed—in a communal welfare centre. So be it, then. At least he had what she had not, their son. All that love which she had spurned was now transferred, lavished upon Nicholas. He adored the boy, he would not deny it, and he would cherish him, hold him close to his heart, always . . . always.
For long moments he remained there, bowed and brooding, the lines of his face drawn back in hungry longing, his lips twisted in something like a sneer. Suddenly there came the sound of laughter from without. Recalled, he raised his head, gazed heavily through the window, perceived José and his son, carrying the watering can along the garden path together, sharing a joke which apparently amused them both.
The Consul's cheek twitched as though, unexpectedly, he had suffered another wound. Abruptly he rose, went to the door and, controlling his voice, called out:
"Nicholas, come in, my dear. Come in at once."
Видео оригинала:
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 16 голосов
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 4 голоса
 
10 баллов за голос
Разочаровало 2 голоса
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 04:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 10
Средняя оценка: 25.00
Итоговая оценка: 25.00
Общее число оценок: 26
Число комментариев: 25
Число посещений страницы: 1394
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    25
Gapon
Gapon говорит:
0
11.11.2013 12:03   #
Я вот тут подумал...

А нормально ли, что слуга (явный проходимец) Гарсиа в нарушение литературно-бытовой традиции обращается к хозяину с прямым вопросом: "- Звонили, сеньор?"...

Вот дальше он дважды - вполне реалистично - оперирует третьим лицом. "И это хорошо!"

А потом опять срывается в невозможное первое лицо... Вместо нейтрального "Да, синьор".
Люси
Люси говорит:
0
11.11.2013 12:14   #
==в нарушение литературно-бытовой традиции ==
О какой именно традиции вы пишете? Испанской, американской, английской? Или советской?
Gapon
Gapon говорит:
0
11.11.2013 12:19   #
О традиции тсз "третьего мира", в которой слуга просто не имел права напрямую обращаться к хозяину, а токмо в третьем лице. Не ср.вековая же Русь с её "звательным падежом", чать?!

Хоть бы и в английской (даже не индийской!), где, кажется, я чаще читывал "Сэр прикажет подавать завтрак?"...

Но к этому моему имхую можно не присматриваться, сударыня!
Люси
Люси говорит:
0
11.11.2013 12:24   #
Напротив, очень даже стоит присмотреться! Понять бы только, как это должно было прозвучать в Каталонии в первой половине 20-го века из уст слуги не самого низкого ранга.
Gapon
Gapon говорит:
0
11.11.2013 12:49   #
Тю-ю-ю, делов-то!

1) "Сеньор вызывал?"

2) "Я слышал звонок..." - как раз для самоуверенного слуги не-низкого ранга (что-то сродни пресловутым невозмутимо-ироничным английским дворецким, слегка как бы даже презирающим хозяев). Здесь же - все варианты безличностного обращения ("Был звонок/вызов...").

3) "Я здесь, сеньор".

(А время действия вовсе не при чем, т.к. этикет ТАКОГО соц.общения не менялся веками. Менялись лишь тсз технические детали: вместо "графиня Х. посылали за вами" стало "звонила госпожа Х")
Люси
Люси говорит:
0
11.11.2013 12:59   #
А как же авторское "You rang, señor?"
Игнорировать?
Gapon
Gapon говорит:
0
11.11.2013 13:07   #
Зачем? Воспринимать как традиционное свободолюбие лорда, каковым Арчибальд и был. Вот лордам-то традицией и не запрещено отступать от традиций.

В свое время они вон и короля к стенке приперли "Хартией вольностей", с чего и началась новая эра на Земле.
Татьяна
Татьяна говорит:
0
11.11.2013 23:38   #
Блестяще!
Люси
Люси говорит:
0
11.11.2013 23:41   #
Спасибо, Татьяна!
sivva
sivva говорит:
+1
12.11.2013 06:25   #
Перевод великолепный, читается легко.
Юлия Рац
Юлия Рац говорит:
0
13.11.2013 17:19   #
Блестяще.
Люси
Люси говорит:
0
13.11.2013 17:56   #
Спасибо, Юлия! Вы меня вдохновляете. Сейчас скажу начальнику, что пошла домой, мужу скажу, что задерживаюсь на работе, а сама запрусь в комнате и буду переводить, переводить...
Gapon
Gapon говорит:
0
15.11.2013 11:44   #
Ну, прочел "абзац" по требованию в //-м мире... Что тут разбирать по косточкам? Несходство темпераментов и физическое отвращение женщины из-за не-любви, всего лишь. След. и исправление лишь одно:

"...его лишало наслаждения пугающее осознание её полной отрешенности (отсутствия/неприсутствия?)".
Люси
Люси говорит:
0
15.11.2013 13:09   #
...he emerge suddenly from his own pleasure, shocked by the frightful knowledge that he was alone.
Гапон, вы совершенно исказили смысл. У вас получается - его волновало, что он не сумел доставить жене удовольствие.
Gapon
Gapon говорит:
0
15.11.2013 13:21   #
Ну-ну... Ваш консул та еще штучка и чувство стыдливости ему вряд ли знакомо. ЕГО (и только!) удовольствие портила её тсз пассивность - все дела. При этом она вряд ли была фригидной...

Я не зря написал о "не-любви". Это вполне распространенное явление среди семейных пар.
Марго
Марго говорит:
0
16.11.2013 13:13   #
>> В холле его ждали три аккуратных деревянных контейнера, с которых уже были сняты крышки и излишки соломы

А что солома прямо на крышках лежала? Думаю, все же внутри контейнеров.

(Это я так, мимо проходила...)

Но поскольку проходила, все ж наискосок просмотрела. Ну очень тяжелый стиль (как, впрочем, и всегда у этого переводчика)! И ошибки, конечно, есть. Увы! :(

Ничего личного. Просто когда перевод выбивается на первое место, поневоле хочется взглянуть, достоин ли.
Gapon
Gapon говорит:
0
16.11.2013 15:07   #
...Лучше бы уж и прошла мимо без засветки, иначе вышло у знатока параграфированного РЯ как у унтер-оф.вдовы.

"Минусовки" здесь обычно лепят, экономя яд...
Люси
Люси говорит:
0
16.11.2013 20:03   #
Ну, наконец-то хоть одна разочарованная потрудилась обосновать свою оценку!
За солому спасибо! Поправлю.
Большая просьба ко всем, кто знаком с творчеством Арчибальда Кронина. Скажите мне нелицеприятно, я действительно утяжелила его стиль?
Люси
Люси говорит:
0
25.11.2013 23:22   #
Можно посмотреть фрагмент фильма...
Лу
Лу говорит:
0
27.11.2013 18:55   #
Блестяще! Захватывает так, что забываешь, что читаешь конкурсный текст. Пешите ещщо!!!
Люси
Люси говорит:
0
27.11.2013 18:57   #
Лу, как я рада вас видеть! Спасибо!
Марина
Марина говорит:
0
10.12.2013 01:37   #
Отлично, но мало!! Мало - потому что интересно!
Люси
Люси говорит:
0
10.12.2013 11:10   #
Спасибо, Марина!
Работа над переводом продолжается. В будущем году надеюсь побить "фасолевый" рекорд. )))
Tatiana
Tatiana говорит:
0
13.12.2013 00:19   #
пара напомнила Сомса и Ирэн из саги о Форсайтах....блестяще, очень гладко и интересно читается, полнокровный перевод.
Люси
Люси говорит:
0
13.12.2013 10:51   #
А переводить-то как интересно! В каждой фразе - неожиданность. :))
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 127 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 12290 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

nsbivintobia: <strong><a href="/">pens</a></strong> <br> <strong><a href="/">mont blanc pens</a></strong> <br> [url=http://www.montblancboheme.
nsbivintobia: <strong><a href="/">wedding gowns online</a></strong> <br> <strong><a href="/">best wedding dresses designs</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="/">moncler sale</a></strong> <br> <strong><a href="/">moncler outlet store</a></strong> <br> <a
nsbivintobia: <strong><a href="/">pandora jewelry wholesale</a></strong> <br> <strong><a href="/">pandora jewelry cheap</a></strong> <br>
nsbivintobia: <strong><a href="/">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="/">swiss replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="/">pens</a></strong> <br> <strong><a href="/">mont blanc pens</a></strong> <br> <a href="/">
nsbivintobia: <strong><a href="/">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="/">swiss replica watches</a></strong>
eemperafa: <br><strong><a href="/">Timberland chukka pour les hommes</a></strong><strong><a href="/">Timberland chukka pour les
eemperafa: <strong><a href="/">endroit faux iwc montres</a></strong><br> <strong><a href="/">endroit faux iwc montres</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="/">montres suisses replica</a></strong> <a href="/">montres suisses replica</a> <br><br><strong><a href="/">montres
Все события

Партнеры конкурса