Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

La democrazia: Storia di un'ideologia. Prologo - Демократия: История одной идеологии. Пролог

09.11.2013
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: La democrazia: Storia di un'ideologia. Prologo, Лучиано Канфора
Перевод с итальянского: sabinus

Я был вынужден сражаться с величайшим из воинов. Мне удалось договориться с императорами, королями, царем, султаном и папой, но никто на земле не доставил мне столько хлопот, как этот пройдоха-итальянец – исхудалый, бледный, оборванец, однако напористый в речах, как ураган, пламенный, как апостол, хитрый, как разбойник, дерзкий, как комедиант, неутомимый, как влюбленный: имя его – Джузеппе Мадзини.
Меттерних
«Гарибальди был совершенно чужд политической мудрости: это не был ни учитель итальянской литературы, как Мадзини, ни опытный государственный муж, как Кавур, однако этот отважный капитан нерегулярной армии, способный внушить своим неотесанным последователям элементы простой и страстной политической веры, обладал неким гомеровским величием», писал английский историк-либерал Г. А. Л. Фишер в третьем томе своей «Истории Европы» (1935).
Другой историк, придерживавшийся либеральных взглядов, Бенедетто Кроче, вовсе не склонный преуменьшать и неоднократно превозносящий в своих трудах о Гарибальди и Мадзини, по крайней мере, их роль как образцов действия для угнетенных народов, писал в 1928 году в труде «История Италии с 1871 до 1915 года»: «еще и в наши дни имена эти звучат в далекой Индии, где у них есть ученики».
В ходе кампании, в результате которой Бурбоны были изгнаны из Королевства Обеих Сицилий, Гарибальди принял «диктатуру» (1860). Конечно же, он имел в виду римскую диктатуру – государственную должность, предоставлявшую всю полноту власти одному лицу, но только на определенное число месяцев, хотя и с возможностью возобновления. За спиной у Гарибальди был долгий военно-политический опыт – от Южной Америки до Римской Республики 1849 года, где он также занимал руководящие должности, хотя Мадзини, возвысившись до главы «триумвирата», поставил над ним как высшего по чину генерала Розелли, которому Гарибальди отказывался повиноваться всякий раз, когда ему казалось, что тот пытается распоряжаться им. В конце концов, Гарибальди предложил Мадзини вести партизанскую войну в горах вместо того, чтобы держать упорную, но проигрышную в военном отношении оборону Рима. В случае же дальнейшего следования последней стратегии он просил для себя диктатуру. Вообще диктатура возвращается в его помыслы как вожделенная и необходимая форма власти. Мадзини старался противостоять такой настойчивости, и это ему удалось, однако вскоре Республика пала.
Еще до провозглашения Республики Гарибальди находился со своими бойцами на территории Папского государства. Когда на Капитолии убили Пеллегрино Росси, он был в Равенне. Вот что рассказывает Гарибальди о тех днях в своих «Воспоминаниях»: «В Равенне среди бела дня в толпе обнаружили и застрелили из ружья соглядатая. Стрелявший удалился спокойно, не обращаясь в бегство, поскольку другой соглядатай не обнаружился, а труп проклятого оставался лежать в назидание множеству людей». Равенцы были удостоены его одобрения как «люди, которые мало говорят, зато действуют». Убийство же Пеллегрино Росси вообще вызвало у Гарибальди полное одобрение: «Старинная столица мира, достойная в тот день своей древней славы, освободилась от самого трусливого приспешника тирании и омыла его кровью мраморные ступени Капитолия: один из римских юношей отыскал кинжал Марка Брута!».
Как триумвират, так и диктатура присутствовали в конституции Древнего Рима: это были экстраординарные государственные должности, предоставлявшие неограниченную власть. Современное утверждение Маркса о том, что предстоящая революция должна начаться фазой пролетарской «диктатуры», в определенном смысле соответствовала, таким образом, воззрениям, господствовавшим в то время в демократическом лагере относительно рода власти, которая устанавливалась в переходный период от старого режима к новому.
Когда в 1864 году Гарибальди неожиданно организовал и предпринял поездку в Англию, где выступил с рядом публичных выступлений о великих международных проблемах текущего момента – от Греции и до Польши, Шлезвиг-Гольштейна и вопроса о Венеции, лорд Палмерстон оказал довольно сильное давление на английских устроителей этой поездки, чтобы она рассматривалась как исключительно частная. Он сказал: «Я настаиваю, что, принимая во внимание состояние своего здоровья, он должен избегать всех официальных обедов, где может произнести шокирующие вещи, которые другие лица обратят во вред». Дизраэли избегал всех приглашений, чреватых опасностью встречи с Гарибальди. Как заявил Дизраэли, он не желал знакомиться с «пиратом», намекая не только на давнее пребывание генерала в Монтевидео, но также на способ завоевания им Неаполитанского королевства. Тем не менее, прибытие Гарибальди в Лондон стало триумфом. С выражениями восторга упоминает о нем и Кроче в своей «Истории Италии». Полмиллиона людей ожидало Гарибальди в течение всего утра. Зажатой в объятиях толпы коляске понадобилось целых шесть часов, чтобы преодолеть всего шесть миль. Действия рабочих ассоциации взаимопомощи, ассоциации «за воздержание» и прочих ассоциаций, входивших в «Working Men’s Garibaldi Demonstration Committee», были необычайно успешны: не произошло ни одного инцидента. Тем не менее, королева Виктория заявила, что ей «почти стыдно управлять народом, способным на подобные безумия». Шумиху вызвал визит, который генерал нанес Мадзини и тем самым весьма озадачил Палмерстона. Возможно, и поэтому тоже Гарибальди вдруг бросил все и неожиданно вернулся на Капреру.
Живший в Лондоне Маркс воспринял сцены народного энтузиазма, проявленного по отношению к итальянскому гостю, как «жалкий спектакль глупости». Этот человек ему не нравился. За три года до того в письме Энгельсу (27 февраля 1861 года) он выразил en passant в другой связи свое уничижительное суждение о Гарибальди: «Спартак, – писал Маркс, – был «великим героем (не Гарибальди)».
Ленин оказался более великодушным: в работе «Крушение Второго Интернационала» (Женева, 1915) он противопоставляет великих представителей буржуазии Робеспьера и Гарибальди другим, пагубным буржуа – Мильерану и Саландре, отмечая: «нельзя быть марксистом, не питая чувства глубочайшего уважения к буржуазным революционерам, которые имели во всем мире историческое право говорить от имени отечественной буржуазии, поднявшейся к государственной жизни посредством борьбы с феодализмом, десятков миллионов людей новых наций».
Значительно более внимательный к реальной действительности, чем аристократичный Маркс, Ленин ценил в Робеспьере и Гарибальди революционных «вождей». Эта фигура («вождь») сопутствовала европейскому революционному движению XIX века во всех его фазах. Она представляла собой неоспоримый фактор. Статья Грамши на смерть Ленина, озаглавленная «Вождь», - безусловная попытка теоретической систематизации сложной проблемы, которую подсказало уже Максу Веберу в том же историко-политическом климате богатое по смыслу и двойственное понятие «харизматического вождя». Представляется, что Ленин упрекал итальянских социалистов во время предприятия в Фьюме в том, что они «позволили сбежать Д’Аннунцио!». В статье на смерть Ленина Грамши писал, что «каким бы ни был господствующий класс, ему нужны вожди». Он утверждал также, что «в эпоху революции» настоящие вожди – только «марксистские». Однако Грамши, по-видимому, ошибался: когда он писал, еще не установилось почти мистическое поклонение «фюреру» одним из наиболее культурных народов Европы, а, возможно, и всей планеты. Впоследствии тот же самый Грамши, находясь в тюрьме, в размышлениях, доверенных «Тетрадям», установил не отличающееся строгостью различие между цезаризмом «прогрессивным» и цезаризмом «регрессивным».
sabinus
La democrazia: Storia di un'ideologia. Prologo
Ho dovuto combattere contro il piú grande condottiero; mi è riuscito di mettere d’accordo imperatori, re, uno zar, un sultano ed un papa. Ma nessuno sulla faccia della terra mi ha procurato maggiori difficoltà di un manigoldo di italiano, emaciato, pallido, straccione, ma facondo come l’uragano, rovente come un apostolo, furbo come un ladro, sfacciato come un commediante, infaticabile come un innamorato: il suo nome è Giuseppe Mazzini
Metternich
“Garibaldi era assolutamente privo di saggezza politica: non era né un maestro della letteratura italiana, come Mazzini, né un profondo statista come Cavour; ma come audace capitano di truppe irregolari, capace di ispirare nei suoi rozzi seguaci gli elementi di una fede politica semplice e appassionata, aveva in sé una omerica grandezza» ha scritto lo storico liberale inglese H.A.L. Fisher nel terzo volume della sua History of Europe (1935).
Meno riduttivo un altro storico di ispirazione liberale, Benedetto Croce, il quale esalta piú volte nei suoi scritti, di Garibaldi e di Mazzini, per lo meno il ruolo di modelli d’azione per le nazioni oppresse: «e ancora ai nostri giorni quei nomi – scrive nei 1928, nella Storia d’Italia dal 1871 al 1915 – risuonano nella lontana India e quegli uomini hanno colà discepoli».
Durante la campagna che porto alla cacciata dei Borboni dal «Regno delle due Sicilie», Garibaldi assunse la dittatura (1860). Certamente egli pensava alla dittatura romana: magistratura che comportava i pieni poteri nelle mani di un’unica persona, ma per un limitato numero di mesi, eventualmente rinnovabile. Aveva alle spalle una lunga esperienza politico-militare, dal Sud America alla Repubblica romana del 1849, in cui ugualmente aveva rivestito ruoli direttivi: anche se Mazzini, assurto per parte sua alla testa di un «triumvirato», gli aveva piazzato sul capo, come superiore, il generale Roselli, al quale Garibaldi disobbedì tutte le volte che gli parve di farlo. Ad un certo punto Garibaldi aveva proposto a Mazzini di dar vita piuttosto ad una guerriglia fra le montagne che non ad una ostinata, e militarmente perdente, difesa di Roma. Se però ci si ostinava ad optare per questa seconda strategia, chiedeva per sé la dittatura. Insomma la dittatura ritorna nei suoi pensieri come appetibile e necessaria forma del potere. Mazzini cercò di tamponare questa impennata e vi riuscì, ma poco dopo la Repubblica andava a rotoli.
Quando ancora la Repubblica non era sorta, Garibaldi era già con i suoi uomini sul territorio dello Stato pontificio. Era a Ravenna quando in Campidoglio fu ucciso Pellegrino Rossi. Di quei giorni narra cosi nelle sue Memorie: «Appariva una spia in Ravenna in pien meriggio in mezzo alla folla; lo colpiva una fucilata; il feritore ritiravasi tranquillamente non fuggiva, poiché altra spia non si sarebbe trovata, ed il cadavere maledetto rimaneva d’esempio alle moltitudini». I Ravennati si meritano il suo plauso come «gente di poche parole ma di fatti». Anche l’uccisione di Pellegrino Rossi ottiene il suo pieno plauso: «La vecchia metropoli del mondo, degna in quel giorno della gloria antica, si liberava d’un satellite della tirannide, il piú temibile; e bagnava del suo sangue i marmorei gradini del Campidoglio. Un giovine romano avea ritrovato il ferro di Marco Bruto!».
Sia il triumvirato che la dittatura erano, nella costituzione dell’antica Roma, magistrature straordinarie e dotate di poteri incontrollati. La coeva suggestione di Marx che la imminente rivoluzione dovesse aprirsi con una fase di «dittatura» proletaria era dunque – in certo senso – conforme alle concezioni prevalenti all’epoca nei campo democratico, in merito al genere di potere da instaurare nella fase di transizione dal vecchio al nuovo regime.
Quando, nei 1864, Garibaldi organizzò e attuò un suo inopinato viaggio in Inghilterra, e si mise a parlare in pubblico dei grandi problemi internazionali del momento – dalla Grecia, alla Polonia, allo Schleswig-Holstein, alla questione di Venezia -, Lord Palmerston fece grandi pressioni sugli organizzatori inglesi del viaggio affinché esso apparisse come strettamente privato. Disse: «lo insisto che, con la scusa della salute, egli rifiuti tutti i pranzi ufficiali, ai quali direbbe cose sciocche mentre gli altri ne deriverebbero di nocive». Disraeli rifiutò tutti gli inviti che comportassero il rischio di incontrare Garibaldi: non gradiva conoscere quel «pirata», disse con allusione non solo alla remota permanenza del generale a Montevideo, ma anche al modo in cui aveva conquistato il Regno di Napoli. Eppure l’arrivo a Londra fu un trionfo. Lo ricorda, con ammirati accenti, anche Croce nella Storia d’Italia. Mezzo milione di persone attese Garibaldi per tutta la mattina. La carrozza, stretta nell’abbraccio della folia, impiegò sei ore per percorrere sei miglia. Le associazioni operaie di mutuo soccorso, le associazioni «per la temperanza» e altre ancora, che si erano costituite in «Working Men’s Garibaldi Demonstration Committee», ottennero un insperato successo: non ci furono per nulla incidenti. La regina Vittoria invece si disse «quasi vergognosa di governare un popolo capace di simili follie». Fece scalpore la visita che il generale rese a Mazzini, e preoccupò molto Palmerston. Forse anche per questo Garibaldi piantò tutto e all’improvisto tornò a Caprera.
Marx, che viveva a Londra, giudicò le scene di entusiasmo popolare per l’ospite italiano «un miserabile spettacolo di imbecillità». Quell’uomo non gli piaceva. Tre anni prima, scrivendo a Engels (27 febbraio 1861), en passant aveva espresso, in tutt’altro contesto, un giudizio svalutativo su Garibaldi: Spartaco sì – scriveva – era stato un «grande generale (non un Garibaldi)».
Lenin fu piú generoso: nel Fallimento della Seconda Internazionale (Ginevra 1915) contrappone i grandi rappresentanti della borghesia – Robespierre e Garibaldi – ad altri borghesi, ma nefasti: Millerand e Salandra. E commenta: «non si può essere marxisti senza nutrire il piú profondo rispetto per i rivoluzionari borghesi che avevano in tutto il mondo il diritto storico di parlare a nome della patria borghese, la quale elevò alla vita civile, attraverso la lotta contro il feudalesimo, decine di milioni di uomini delle nuove nazioni».
In Robespierre e in Garibaldi, Lenin, molto piú attento alla realtà effettuale dell’aristocratico Marx, apprezza il «capo» rivoluzionario. Questa figura (il «capo») ha accompagnato il movimento rivoluzionario europeo ottonovecentesco in ogni sua fase. È un fattore ineludibile. L’articolo di Gramsci in morte di Lenin, intitolato Capo, è un vero tentativo di sistemazione teorica del complicato problema, che già aveva suggerito a Max Weber, nella medesima temperie storico-politica, la nozione, ricca ed ambigua, di «capo carismatico». Pare che Lenin abbia rimproverato ai socialisti italiani, al tempo dell’impresa fiumana, di essersi «lasciati sfuggire un D’Annunzio!». Nell’articolo in morte di Lenin, Gramsci scriveva che «qualunque sia la classe dominante vi è bisogno di capi». Sosteneva anche che «nell’età della rivoluzione» veri capi sono soltanto quelli «marxisti». Ma evidentemente si sbagliava: quando scriveva, non si era ancora prodotta l’adorazione quasi mistica verso un «Fuhrer» da parte di uno dei popoli piú colti d’Europa e forse del pianeta. In seguito lo stesso Gramsci, in carcere, instaurò, nella riflessione affidata ai Quaderni, la non stringente distinzione tra cesarismo «progressivo» e cesarismo «regressivo».
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 2 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 1 голос
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 0 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 1 голос
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 07:01 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Публицистика: 101
Средняя оценка: 21.25
Итоговая оценка: 8.50
Общее число оценок: 4
Число комментариев: 8
Число посещений страницы: 1315
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    8
Лариса Филиппова
Лариса Филиппова говорит:
0
09.11.2013 21:58   #
Сабинус, это ВЫ переводили? Прочитала всего несколько строк, но столько неточностей перевода ...возможно, чтобы лучше обыграть фразу на русском вы "пожертвовали" точностью перевода? Подожду, что скажут знатоки русского языка ...а пока читаю дальше. Весь полный список выложу позже, ПОКА меня не удовлетворил перевод следующих слов и выражений:

condottierе
mettere d’accordo
ladro
privo di saggezza
profondo statista
ispirare

Пока закинула удочку, чтобы сюда подтянулся народ ...а то у нас - итальянцев что-то полное затишье! Оценку пока не поставила ...ЗАЩИЩАЙТЕСЬ, сударь.
sabinus
sabinus говорит:
0
09.11.2013 22:36   #
Да, Лариса, переводил я. В данном случае мне пришлось кромсать текст, безжалостно выбрасывая некоторые ит. слова и добавляя некоторые русские. И то начало, которое Вы видели, - только цветочки. Но иначе читаться не будет, хотя текст не художественный, а историко-публицистический.
В том списке, который Вы привели, я принципе готов "защищать" каждое слово. Хотя каждому из них можно дать и некоторые другие оттенки, но только оттенки. Но прежде, чем нападать,вспомните Меттерниха, конкретную ситуацию в Европе и Венский конгресс (в следующем году будем отмечать 200-летний юбилей).
Пишите.
Лариса Филиппова
Лариса Филиппова говорит:
0
10.11.2013 00:39   #
Да не нападаю я ... конечно же буду с оглядкой на историю писать.
Ну, для начала, для меня лично
condottierе - это не воин, а военоначальник, полководец ...
mettere d’accordo - это не возвратный глагол, значит это не "договориться с", а "сделать так, чтобы договорились между собой" ...
ladro - почему "разбойник", а не просто "вор"...
profondo statista - незаурядный государственный деятель или же глубоко мыслящий политик ...
privo di saggezza politica - я бы перевела "был лишён политической мудрости"
ispirare - вдохновить на ...в данном случае будет "вдохнуть", или "вселить"...

А там дальше есть ещё:

e ancora ai nostri giorni - "даже в наши дни", а не "ещё"
assunse la dittatura - "принял идею диктаруры" (вообще-то лучше принял звание диктатора или согласился на диктатуру), а то "принял диктатуру" что-то не то...
parte sua alla testa - "став в свою очередь главой"
in Campidoglio - не "НА", а "В" Капитолии
dovesse aprirsi - не "устанавливалась", а "должна устанавливаться"...
rifiutò - "отказался", а не "избегал"
preoccupò - не "озадачил", а "обеспокоил" ...
era stato un «grande generale - был великим ГЕНЕРАЛОМ, а не "героем"
la quale elevò - не "поднявшейся", а "поднявшей" ...
È un fattore ineludibile. - не ОНА, а ЭТО - неизбежный факт.

А вот это предложение вообще неправильно:
Disse: «lo insisto che, con la scusa della salute, egli rifiuti tutti i pranzi ufficiali, ai quali direbbe cose sciocche
Должно быть:
Он сказал:"Я настаиваю на том, чтобы он, сославшись на своё неважное зоровье, отказался от присутствия на всех официальных обедах, где может произнести шокирующие вещи ..."
И ещё: impresa fiumana - это НЕ "предприятие Фьюме" - про это смотреть ЗДЕСЬ:

%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0_%D0%A4%D0%B8%D1%83%D0%BC%D0%B5

Д’Аннунцио мне кажется тоже никуда не сбегал (хотя не уверена), следовало просто перевести "упустили Д’Аннунцио"
Не "одним из наиболее культурных народов", а "одного из .."

НУ, вроде всё ...а теперь жду вашей реплики.

sabinus
sabinus говорит:
0
10.11.2013 14:02   #
condottiero - слово, практически вошедшее в русский язык: если Вы почитаете историю Италии на русском языке Вы его встретите множество раз. Точно так же, как встретите его в истории искусства (напр., известные "всем" статуи работы Донателло или Верроккьо). "Кондотьер", которое даже компьютерная орфография не подчеркивает, равно как и испанский "конкистадор", уже давным давно стало термином. Переводить его как "полководец" - все равно, что "демократия" переводить как "народовластие" и т.д. Однако в данном случае это слово, если угодно, "метафора": Джузеппе Маццини вообще в армии не служил. Здесь "воин" (я, кстати, сомневался "воин", "воитель", "боец" и что-то еще в таком духе) противопоставлено "исхудалый, бледный, оборванец".
ladro - изначальное и основное значение "разбойник", а вовсе не "вор". Назвать Маццини вором ни Меттерних, ни кто-либо другой ну просто не мог.
То же о mettere d’accordo, если Вы примете во вниманию то, о ЧЕМ ИМЕННО говорил Меттерних, т.е. историческую ситуацию.
Вообще же, что касается цитаты из Меттерниха, а также ниже из Ленина, то в подобных случаях я пользуюсь оригиналом или авторитетным переводом оригинала, т.е. немецким и русским соответственно, но здесь, просто "поленился" и перевел с итальянского перевода.
Капитолий - это не здание Конгресса США, а один из холмов на которых был основан Рим. По-русски "на холме", а не "в холме" Почитайте римских авторов в русских переводах: везде будет "на", поскольку "в" - абсурд. Но даже если ничего не знать о римской истории, то трудно вообразить сцену, когда несчастный деятель поднимается по ступеням "в" холм. Да и сегодня по этим же ступеням поднимаются вверх, а не вглубь. Правда, можно возразить, что поднимаются В Кремль, в крепость, в акрополь (или на акрополь), но еще раз повторяю: если Вы почитаете римскую историю в русских переводах, В Капитолий звучит плохо.
То же самое "диктатура".
То же относительно Д'Аннунцио: имеется ввиду его знаменитое "предприятие" по захвату Фьюме = Риекки.
fattore - это "фактор", а не "факт". (Думаю, это "исправление" Вы сделали впопыхах). Если вникать в смысл того о чем идет речь, а не просто сопоставлять слова, то Вы сами увидите, что в предложенных Вами исправления смысла попросту нет.
Из Ваших замечаний я принимаю "извинение", которое должен был принести Гарибальди: хотя то, что я написал вовсе не противоречит смыслу выражения, но Вы предлагаете "немного другой оттенок", который лучше. Впрочем, при окончательном варианте здесь не мешало бы заглянуть и в английский текст, хотя это остается на совести автора. Подчеркиваю "не мешало бы", но вовсе не обязательно.
Реплика: В одном из путеводителей вместо "Дромос гробницы..." написано "Улица, ведущая в гроб...". "Переводчик" формально язык "знал", прожив несколько лет в стране, но так и не удосужился поинтересоваться ее историей и культурой. Это, естественно, не камень в Ваш "ботанический сад" (orto botanico), но давайте будем уважать и культуру страны, и автора, и читателя.
Я бы, например, не взялся переводить тексты по машиностроению и еще много чего.
Опять-таки не хочу сказать ничего обидное для других: я говорю, что Я НЕ ВЗЯЛСЯ БЫ.



Лариса Филиппова
Лариса Филиппова говорит:
0
10.11.2013 14:15   #
Вы что, Сабинус, на полном серьёзе про КАПИТОЛИЙ? Это же также и зданиет мэрии Рима, а раньше там заседало иное правительство ...тут не о холме речь идёт, так что только "В" Капитолии! Не надо мне читать древнеримских авторов ...в их время этого здания не было!
Про "факт" и "фактор" - вы правы ...не дописала (скажем так)!
Ну поченму опять "предприятие" по захвату Фьюме - хотя бы "операция" что-ли ...
Ах вот оно в чём дело - этот текст на итальянском - ПЕРЕВОД с английского!Ну, тогда к вам претензии предъявлять сложно. Часто перевод уже переведённого текста - это игра "в испорченный телефон".
В любом случае, тект довольно сложный, поэтому поставлю "что-то есть".

Я бы ТОЖЕ не бралась за технические тексты ...но мне по должности ПОЛОЖЕНО переводить ВСЁ! И со скоростью 2 картеллы (около 3000 знаков)в час.Так что приходится.
sabinus
sabinus говорит:
0
10.11.2013 14:42   #
Лариса, я на полном серьезе в том смысле, что Гарибальди указывает очень конкретно на дренеримские реалии на римскую (ту, далекую) славу и т.д. Конечно же, в НЫНЕШНЮЮ мэрию поднимался несчастный (Si racconta che la risistemazione della piazza gli fu commissionata dall'allora papa Paolo III, il quale si era vergognato dello stato in cui versava il celebre colle (già dal Medioevo il luogo era in un tale stato di abbandono da essere chiamato anche "colle caprino", in quanto era utilizzato per il pascolo delle capre dopo il percorso trionfale organizzato a Roma in onore di Carlo V nel 1536.) Это полушутя из не всегда любимой мной Википедии.
Поэтому и перевод должен быть с древнеримскими аллюзиями. Именно поэтому ferro - кинжал, а не "железка". Кстати, то, что называют кинжалом сейчас - вовсе не "кинжал Брута" (последний скорее "короткий меч" по современным понятиям).
"Предприятие" - старый термин для современной "операции". В итальянском ведь (и не только в итальянском) эти слова совпадают до сих пор.
Итальянский текст - не перевод с английского, его автор - один из наиболее известных итальянских (и мировых) историков и социологов. Просто Дизраэли - англичанин. Вы снова поторопились с выводами.
Технические переводы - вовсе не упрек. Всякий труд - это труд. Мне тоже приходилось разные полупонятные для меня тексты переводить, причем даже на несуществующий язык. Только там - получил деньги и забыл, а здесь все-таки творчество.
Текст "сложный" (досл. com-plicato) не по языку, а по разного рода историческим аллюзиям. Дальше идет сравнение Аристофана с Муссолини, поэтому я обрубил здесь отрывок, чтобы Вас не утомлять.
Искренне благодарен, что не обиделись.
Лариса Филиппова
Лариса Филиппова говорит:
0
10.11.2013 16:30   #
Сабинус, да я даже не поняла, на что надо было обижаться ...честное слово. Вот такая я недалёкая - намёков не понимаю (даже мой муж это мне говорит), а только прямым текстом :)) Надеюсь, вы тоже гна меня не обиделись, ведь только в споре рождается истина!
sabinus
sabinus говорит:
0
10.11.2013 16:41   #
Очень хорошо, что не увидели! Люди ведь разные бывают, а на Музыке перевода присутствуют разного рода королевы, которые только за тем и смотрят, чтобы несуществующую корону у них с головы не увели.
Кстати, посмотрите результаты конкурсов прошлых лет - всякого рода дискуссии, склоки и распределение мест жюри и по мнению читателей. Выводы можно сделать весьма любопытные.
Реальной Вам удачи!
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 190 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 68233 (22)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

nsbivintobia: <strong><a href="/">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="/">swiss replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <ul><li><strong><a href="/">Discount Moncler on sale</a></strong> </li><li><strong><a href="/">Cheap Moncler</a></strong> </li><li><strong><a href="/">Cheap
nsbivintobia: <strong><a href="/">rolex Yacht-Master II</a></strong> <br> <strong><a href="/">replica watches</a></strong> <br> <a
nsbivintobia: <strong><a href="/">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="/">swiss replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="/">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="/">swiss replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="/">swiss replica watches aaa+</a></strong> <br> <strong><a href="/">swiss replica watches</a></strong>
nsbivintobia: <strong><a href="/">Roger Vivier Shoes Sale</a></strong> <br> <strong><a href="/">Cheap Roger Vivier
nsbivintobia: <ul><li><strong><a href="/">moncler jackets</a></strong> </li><li><strong><a href="/">Cheap Moncler</a></strong> </li><li><strong><a href="/">Cheap Moncler Jackets
nsbivintobia: <br><strong><a href="/">timberland outlet</a></strong><strong><a href="/">timberland outlet</a></strong><br><strong><a href="/">timberland scarpe</a></strong> - &euro;193.44 :
nsbivintobia: <strong><a href="/">scarpe di sconto timberland</a></strong><br> <strong><a href="/">sconto timberland boots</a></strong><br> ::
Все события

Партнеры конкурса