Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Les jeux olympiques païens. Tout le monde est bourré à la Schieweschlawe alsacienne - Языческая Олимпиада. Все под этим делом на эльзасском Schieweschlawe. (печатается в сокращении)

10.12.2013
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Les jeux olympiques païens. Tout le monde est bourré à la Schieweschlawe alsacienne, Julien Morel
Перевод с французского: Roman
Меня всегда восхищали язычники. Почти всё человечество ненавидит их за веру в аморальных божеств, покинувших наше измерение полторы тысячи лет назад, а они к тому же ещё и единственные, кто признаёт силу дерева и меча. И ещё им известны рецепты супов, которые сами по себе уже снадобья, носящие названия мифологических созданий. Поскольку мне интересны подобные верования – и «верования» вообще – я фиксирую для себя изрядное количество блогов, которые содержат комментарии величия небесных светил и галактик, составленные в форме поэтических распутств и всегда отсылающие к явлениям порождения. Вот в одном из таких закоулков Интернета я и узнал о существовании Schieweschlawe*, последнего языческого массового обряда во Франции.
Обряд Schieweschlawe отправляется ежегодно в один из дней между концом февраля и серединой марта в коммуне Оффвиллер (департамент Нижний Рейн). Каждый год более четырёх сотен участников, среди которых большинство местных, сходятся в эльзасском лесу, чтобы посостязаться в подбрасывании пылающих деревянных дисков, знаменуя тем самым очередной приход весны. Забава представляет собой нечто вроде мистических махов, почти как в гольфе, чрезвычайно опасных. При том, что местная лютеранская церковь пытается навязать христианскую подоплёку этому свиданию Человека с календарным периодом, во время которого всё распускается вновь, корнями праздник уходит на 2500 лет вглубь времён, когда регион был населён кельтами. С тех стародавних пор население северного Эльзаса регулярно отмечало смерть мерзавки-зимы, пока местное духовенство не постановило подпаленные диски запускать только в окрестностях Оффвиллера в начале Великого поста.
Доехав на поезде, а потом пересев на арендованную машинку, придававшую нам обманчивый вид продвинутых барселонских журналистов, мы к вечеру добрались до места назначения. В дороге уточняли направление движения у многих. Ни одна душа не знала той деревушки, в которую мы хотели попасть, и тем более языческого праздника, на котором мы желали поприсутствовать. Мы следовали на север от Страсбурга, пытаясь наладить курс движения на тех непродолжительных участках, где начинал работать смартфон бильдредактора из нашей группы. На въезде в деревню, уже в начавших сгущаться сумерках (время было 17 часов), мы увидели десятки идущих вдоль обочины людей, и малых, и старых вперемешку. Они тянули за собой длинные деревянные бруски. Бабкам выпало нести огородные вёдра, доверху наполненные какими-то штуками, которые я было принял за колодки, а позднее выяснилось, что это вырезанные из дуба диски, те самые, что по прошествии нескольких часов останутся разбросанными и обожжёнными на вершине холма.
Те несколько человек, с которыми мы заговаривали, шагая по деревне, выражали по отношению к нам эмпатию, исходящую параллельно презрению – такое наблюдаешь у того, кто желает помочь, но при этом всячески показывает, что всё ему параллельно. Они указали нам на место, в котором можно было навести справки, - «центральный дом», маленький и в типичном эльзасском стиле, но который быстро не найти, потому как он не отличается от всех остальных в деревне. Внутри шестеро или семеро наблюдали за ещё одним, корпевшим над обрубком ствола. Он обращался к своим по-эльзасски и, казалось, вовсю потешался, что в совокупности с тем, что добрых пять минут на нас вообще не реагировали, дало повод думать, что мы и были объектами его издёвок. Так всё и было. «Вы не здешние. Я не ошиблась?» - обратилась к нам с сильным германским акцентом женщина в возрасте. Признавшись в том, что мы представители СМИ, мы поинтересовались у неё, что творил находящийся перед нами плотник. «Он не столяр. Он из деревни, и именно он изготавливает диски, которые сегодня вечером будут подбрасывать в небо», - прозвучал ответ. Мы ещё побыли там немного, изображая на лицах выражения почтения. Затем пожевали местного печенья и выдвинулись, в то время как те оприходовали бутылку красненького.
На выходе несколько минут проболтали с организатором Schieweschlawe 2012, очень любезным господином с бородкой в виде каймы, прямо как у Джорджа Лукаса. Будучи экспертом в проведении данного мероприятия (за свою жизнь он ни одного обряда не пропустил), он пустился в картезианские объяснения идеи торжества, притягивая туда и купальские костры, и связь с всемогущим солнцем, и стремление «изгнать нечистую из деревни». Когда я спросил его, кого считают нечистой силой, он с прискорбным видом привёл мне процентную статистику голосов в пользу партии Национальный фронт: «Жители этих мест уже боятся, поймите. В соседних деревнях Национальный фронт набрал от 30 до 40% голосов». И он добавил, что это одна из причин, по которым живущие по соседству отказываются обмолвиться о празднике. Короче, если вы не протестант и местный диалект вам не как родной, многих ваше присутствие будет напрягать.
Около 19:30 мы пристроились позади группы из человек двадцати, намеревающейся взойти на вершину холма и присоединиться к отправителям только что начавшегося обряда запуска дисков. Перед тем, как асфальт дороги сменился грязным месивом, нам повстречались несколько столиков с острыми сосисками мергез, за которыми предлагалось пиво из гигантских ёмкостей и другие горячительные напитки. Какие-то парни рыскали вокруг да около, кадрили девушек, хлопали ладонями по ладоням своих более старших товарищей. Выше по склону медленно двигалась вверх колонна освещённых фонариками мужчин, женщин, детей – все направлялись к горящим дискам. Всё выглядело как при религиозном хождении, только более расслабленно.
Уже на вершине мы испытали то ощущение, которое должно быть знакомо спортсменам после завершения подходов. Ботинки походили на подвижные шмотки почвы, тяжёлое дыхание создавало на лицах гримасы, а самое главное, мы присутствовали на мероприятии «не таком как все». Немало сотен участников сидели и стояли, попивая алкоголь и подставляя деревянные бруски с дисками на концах языкам пламени огромного костра. Иные швыряли пылающие диски о какие-то увесистые булыжники на краю скалы. Отскакивая от камня, диски улетали далеко в темноту, приземляясь на деревья, траву или же на людей.
«Все уже тут схлопотали!», - прыснул от смеха паренёк, стоящий неподалёку. На вид лет двадцать, лицо рдеет от вкаченного вина, одет в обтягивающую олимпийку марки Лонсдэйл. Мы только что спросили, как часто деревянные горящие кругляши летели в участников. При виде наших встревоженных взглядов и пылающих от жара костра щёк, он скоренько догадался, что перед ним парочка «городских». Выслушав от него несколько дежурных речей по поводу языческого наследия Эльзаса и «сохранения региональной культуры», мы завели разговор об уровне опасности, которую представляли запущенные куда попало распалённые снаряды. Ответ был таков: «Никого не колышет! Кого-нибудь каждый раз увозит неотложка. Без этого на Schieweschlawe никак».

Погревшись более двух часов у большого костра и опозорившись перед всеми, мы решили спуститься поужинать в соседней деревне Нидербронн. Когда мы вернулись на место событий около 23 часов, воспрявшие духом после блюда густо приправленных макарон, пейзаж выглядел иначе: поверх листвы всю землю покрывали опустошённые банки из-под пива, то тут, то там валялись битые винные бутылки, а многочисленные упаковки из-под сухариков «под пиво» завершали собой это послеобрядовое убранство. Кроме нас на холме были только несколько молодых людей в возрасте от 15 до 30 лет, которые с горем пополам продолжали отправлять в небо ту малость дисков, что ещё оставалась. Несколько парней крутили джойнты, поправляя сучья в бывшем большом костре, который уже стал теперь кучкой скромно пламенеющих головешек. В памяти всплывает, что я подумал, как рад проделать такой путь, чтобы поучаствовать в Schieweschlawe, возможно, лучшем в мире языческом состязании. Откупорив пиво, наша компания ретировалась.

* - Schieweschlawe – запуск дисков

Roman
Les jeux olympiques païens. Tout le monde est bourré à la Schieweschlawe alsacienne
J'ai toujours admiré les païens ; en plus d'être détestés par la quasi totalité de l'humanité parce qu'ils croient en des divinités amorales disparues de notre dimension depuis quinze siècles, ils sont les seuls à approuver l’autorité des arbres et des épées. Aussi, ils connaissent des soupes qui sont elles-mêmes des remèdes qui sont eux-mêmes des figures mythologiques. Comme je m’intéresse à ce genre de croyances – et « aux croyances » en général – je répertorie un nombre important de blogs commentant la puissance des astres et des galaxies, écrits sous forme de poésies crapuleuses qui font toujours référence au fait de procréer. C’est dans l’un de ces tréfonds de l’Internet que j’ai appris l’existence de la Schieweschlawe, la dernière cérémonie populaire païenne de France.
La Schieweschlawe a lieu chaque année entre la fin du mois de février et la mi-mars à Offwiller, dans le Bas-Rhin. Tous les ans, plus de 400 personnes – des locaux, pour la plupart – se réunissent dans la forêt alsacienne pour lancer des disques de bois enflammés le plus haut possible dans le ciel, histoire de célébrer le retour du printemps. C’est une sorte de golf mystique super 
dangereux. Si depuis le XIX siècle, l’Église luthérienne locale essaie de donner un twist chrétien à cette rencontre entre l’Homme et la saison où tout refleurit, les racines de la fête remontent à l’époque où les Celtes peuplaient la région, il y a 2 500 ans. Depuis ces temps antiques, les habitants de l’Alsace du nord n’ont cessé de fêter la mort de cet enfoiré d’hiver, jusqu’à ce que les autorités spirituelles du coin décident qu’on ne lancerait plus de disques en fusion qu’à Offwiller, au début du Carême.
Après avoir pris le train puis une caisse de location qui nous a donné des faux airs de journalistes branchés barcelonais, on est arrivés à destination en fin d’après-midi. Sur la route, on a demandé notre chemin à plusieurs personnes ; personne ne connaissait le petit village où l’on voulait se rendre et encore moins la fête païenne à laquelle on souhaitait assister. On a suivi la route en direction du nord depuis Strasbourg en essayant de se repérer durant les courts instants où le smartphone de notre photo editor fonctionnait. À l’entrée du village, alors que la nuit commençait à tomber (il était 17 heures), on a aperçu des dizaines des gens qui marchaient sur le bas-côté, enfants et adultes réunis, trimballant avec eux de longues tiges en bois. Les grands-mères, elles, portaient des seaux d’arrosage remplis à ras bord de trucs que j’ai d’abord pris pour des sabots mais qui étaient en fait des disques en chêne, ceux qui finiraient quelques heures plus tard dans la forêt au-dessus de la colline, calcinés.
Les quelques personnes avec lesquelles on a communiqué en marchant dans le village affichaient cet air d’empathie et de dédain simultané qu’ont les gens qui veulent vous aider tout en vous signifiant qu’ils s’en branlent. Ils nous ont indiqué un endroit dans lequel on pourrait recueillir des informations, « le local », une petite maison alsacienne typique qu’on a mis longtemps à trouver parce qu’elle ressemblait à toutes les autres. À l’intérieur, six ou sept personnes regardaient un type en train de s’acharner sur un bout de tronc. Ils lui parlaient en alsacien et avaient l’air de bien se marrer, ce qui, couplé au fait qu’ils nous ignoraient depuis cinq bonnes minutes, nous a donné l’impression qu’ils se foutaient de notre gueule. C’était le cas. « Vous n’êtes pas d’ici, je me trompe ? », nous a dit une dame d’un certain âge avec un accent germanique prononcé. Après qu’on a admis notre appartenance au monde des médias, on lui a demandé ce que foutait le charpentier en face de nous. « Il n’est pas menuisier ; c’est un habitant du village, et c’est lui qui confectionne les disques que l’on va jeter en l’air ce soir. » On est restés là quelques minutes encore, en mimant une expression censée signifier la déférence. Puis, après avoir bouffé un gâteau sec local, on s’est cassés en les regardant finir une bouteille de rouge.
En sortant, on a glandé quelques minutes avec l’organisateur de la Schieweschlawe 2012, un monsieur très aimable qui portait une barbe de contour, la même que George Lucas. En tant qu’expert de l’événement (il n’en a pas loupé un de sa vie), il s’est risqué à une explication cartésienne de la célébration, où il impliquait les feux de la Saint-Jean, la relation avec le soleil tout-puissant et la volonté de « chasser les démons du village ». Quand je lui ai demandé qui étaient ces démons, il m’a renvoyé sur le score du FN en Alsace, l’air désolé. « Les gens d’ici ont peur, vous comprenez. Le Front national fait entre 30 et 40 % dans les villages voisins. » Il a ajouté qu’il s’agissait d’une des raisons pour lesquelles les riverains refusaient de communiquer sur la célébration. En gros, si vous n’êtes pas protestant ni bilingue en patois local, votre présence ici fait chier pas mal de gens.

Vers 19 h 30, on a suivi une vingtaine de personnes qui s’apprêtaient à monter la colline pour rejoindre le lancer de disques qui venait de commencer. Juste avant que la route se transforme en chemin boueux, on est tombés sur des stands de merguez qui laissaient à disposition d’énormes caisses de bière et autres liquides de fête. Quelques mecs rôdaient autour, draguaient des filles, tapaient dans les mains de mecs plus vieux qu’eux. Plus haut, éclairés par les lampes-torches des gens devant nous, une colonie d’hommes, femmes et enfants avançait lentement en direction des disques enflammés. On aurait dit une procession religieuse, en moins chiant.
Arrivés en haut, on a ressenti cette sensation que doivent connaître les sportifs qui accomplissent des trucs ; nos pompes ressemblaient à des mottes de terre mouvantes, on respirait en grimaçant et surtout, on assistait à un événement « hors du commun ». Plusieurs centaines de gens étaient là, assis et de- bout, en train de picoler et de fourrer leur tige surmontée d’un disque en bois dans un immense bûcher. Les autres balançaient les disques enflammés sur des espèces de gros cailloux au bord de la falaise ; en rebondissant, les disques étaient propulsés loin dans la nuit avant de s’écraser sur des branches d’arbres, de l’herbe ou des gens.
« Tout le monde se l’est déjà pris dans la tronche ! », s’est esclaffé un mec du coin, la vingtaine, le visage aviné et le haut du corps serré dans un blazer Lonsdale. On venait de lui demander à quelle fréquence les participants étaient touchés par les rondins de bois en fusion. Voyant notre regard angoissé – et nos joues rougies par les flammes – il n’a pas mis longtemps à comprendre que les deux types en face de lui étaient « des citadins ». Après qu’il nous a tenu quelques discours de circonstance à propos de l’héritage païen en Alsace et de la « protection culturelle de la région », on s’est mis à discuter du niveau de danger que représentait le fait de jeter en l’air des projectiles incandescents. Réponse : « Rien à branler ! Il y en a toujours un qui finit aux urgences. Ça fait partie de la Schieweschlawe. »


Après avoir passé plus de deux heures à avoir chaud près du grand feu et à avoir honte près de tout le monde, on a décidé d’aller manger dans un village voisin, à Niederbrön. Quand on est revenus aux alentours de 23 heures, ragaillardis par un plat de pâtes trop épicées, le paysage avait changé : des canettes de bières vides jonchaient le sol feuillu, des bouteilles de vin éclatées traînaient çà et là et plusieurs boîtes de biscuits apéritifs écrasées agrémentaient ce spectacle d’après-fête. Il ne restait plus que quelques jeunes, entre 15 et 30 ans, qui continuaient d’expédier tant bien que mal le peu de disques qui leur restait. Quelques mecs roulaient des joints d’herbe en fixant le grand feu, réduit à présent à un amas de braises surmontées d’une flamme timide. Je me rappelle m’être dit à quel point j’étais content d’avoir fait tout ce chemin pour participer à la Schieweschlawe, probablement le meilleur sport païen du monde. On a ouvert une bière puis on s’est tirés.
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 2 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 2 голоса
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 11:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Публицистика: 104
Средняя оценка: 20.00
Итоговая оценка: 8.00
Общее число оценок: 4
Число комментариев: 13
Число посещений страницы: 1012
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    13
Roman
Roman говорит:
0
11.12.2013 00:15   #
Я рад, что в последний момент удалось включить и эту работу в конкурсные!
Это статья содержит материал, который на найти в "программных" трудах по страноведению Франции. Перевод выполнен с незначительным сокращением (отмечено знаком "..." в текстах оригинала и перевода). Наслаждайтесь! :-)
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
11.12.2013 00:21   #
Давай так, Roman: сам укажи нам красоты этого опуса, а уж тогда мы будем наслаждаться, обещаю.
Roman
Roman говорит:
0
11.12.2013 00:33   #
Забавное предложение, Андрей!

"Красоты" относительно содержания в том, что в столь разноликой в кросс-культурном отношении Франции есть герметичные места и события, известные очень малым кучкам людей, имеющие в хронологическом плане отношение к дороманскому мировоззрению, а в синхроническом - и к массовой культуре, и к локальной самобытности, и даже к политике (см. часть текста про "изгнание нечистой"). :-))

Этакая встреча весны по-эльзасски, с пивным душком...

Подобные обряды известны в нескольких германоязычных странах, а названия их незначительно варьируются в зависимости от того, на какой из местных говоров перекладывать...

Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
11.12.2013 00:49   #
"Почти всё человечество ненавидит их за..." Ой ли?

"божеств, покинувших наше измерение..." Это как?

"я фиксирую для себя..." Слог-то каков!

"комментарии величия небесных светил и галактик, составленные в форме поэтических распутств и всегда отсылающие к явлениям порождения". Темно пишет, как выразился товарищ Ленин про товарища Гегеля.

"нечто вроде мистических махов, почти как в гольфе". Куда уж мне это понять!

"этому свиданию Человека с календарным периодом, во время которого всё распускается вновь..." Боже мой! Это же не календарный период, но элементарная смена времён года!

" В дороге уточняли направление движения у многих". Звучит здоровски.

"пытаясь наладить курс движения на тех непродолжительных участках, где начинал работать смартфон бильдредактора из нашей группы". Эк загнул!

" выражали по отношению к нам эмпатию, исходящую параллельно презрению – такое наблюдаешь у того, кто желает помочь, но при этом всячески показывает, что всё ему параллельно". Вот они, красоты, дождался, наконец! Жаль, что не знаю, что такое эмпатия.

"Они указали нам на место, в котором можно было навести справки, - «центральный дом», маленький и в типичном эльзасском стиле, но который быстро не найти, потому как он не отличается от всех остальных в деревне". Молодец, Роман, порадовал. Завтра дочитаю.
Roman
Roman говорит:
0
11.12.2013 01:09   #
Андрей, ))

"почти всё ...." - переведённому верить! ))

"измерение" - в языческом мировоззрении Боги находились не в недоступных верховьях, а среди людей.

"я фиксирую..." - человека и правда цепляет тема язычества.

"комментарии величия..." - французская галантность...

"мистические махи" - запуская диск, жители деревни выполняют некие движения, схожие с размахами у спортсменов-метателей диска. Но автору текста оригинала показалось, что гольф.

"календарный период" - в оригинале использовано слово "saison". Встречают ведь весну, а не смену зимы на весну.

Да, признаю, вместо "бильдредактора" можно было бы написать "редактора фотоизображений"... ))

Эмпатия - осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека.

Буду рад прояснить все подробности! :-)
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
11.12.2013 01:25   #
Благодарю, ох благодарю, Roman!
Roman
Roman говорит:
0
11.12.2013 14:05   #
Ваши комментарии всегда занятно читать, Андрей!
Femida
Femida говорит:
0
11.12.2013 18:47   #
Какое отношение эта работа имеет к спорту?????????
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
+1
11.12.2013 21:40   #
А метание вверх деревянных кругляшей? Помню, как мы в школе забавлялись. Зимой на перемене выйдем на улицу - без верхней одежды, но в зимних шапках, - станем в круг, обнявшись за плечи, головами в середину, лицом вниз, и подбрасываем вертикально в воздух снежки: кому на голову упадёт. При этом кто-то мог и созоровать: приметит, на кого снежок падает, да шапку-то с него и стянет...
Roman
Roman говорит:
0
11.12.2013 23:55   #
Femida, работа имеет косвенное отношение к спорту. Лапту и городки тоже с нашей стороны можно в виды спорта записывать, не говоря уже о лазании по скользкому шесту за призом... ;-)
Roman
Roman говорит:
0
14.12.2013 15:58   #
Такое впечатление, что совсем мало читателей у данного перевода. Может, смущает то, что объём велик, но при этом "не классика"? ))
Roman
Roman говорит:
0
15.12.2013 20:05   #
Просто какой-то бойкот работе устроен в плане комментариев и оценок ))
Roman
Roman говорит:
0
25.12.2013 00:07   #
Вот без ложной скромности пишу - не могу не порадоваться, что и этот перевод был определённым образом замечен жюри конкурса!! :-)

Благодарю жюри и тех, кто положительно отзывался!
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 1873 (0)
Переводы: 1283 (0)
Комментарии: 17603 (1)
Иллюстрации: 381 (0)

Друзья!
Мы благодарны за любую помощь, которую вы можете оказать "Музыке перевода". Конкурс был и всегда будет некоммерческим и бесплатным для участников.
Спасибо!


Перевести через    


Перевести через Yandex Money

Помочь Музыке перевода

Yandex Money              Yandex Money

Собрано 7139,50 рублей. Спасибо вам!

Последние события

фыва: Сижу за решеткой в темнице сырой, Вскормленный в неволе орел…
Татьяна: "Я летела в Париж по приглашению издательства. Рядом со мной
Елена Багдаева: Татьяна - это блеск! Эту вещь Улицкой - и как
Мялицын, Владимир: Ох, Татьяна, не будите лихо, пока спит тихо...
Татьяна: "Леонид Сергеевич превосходно владел немецким языком, но переводил он обыкновенно
Марго: Владимир, Вы ошиблись: грозу я не просто не уважаю, я
Мялицын, Владимир: Марго, Вы, как мне помнится, о-о-о-очень грозу уважаете... Гроза Золотая
Елена Багдаева: Это он вспомнил, как его в ауле звали, и решил…
Мялицын, Владимир: Как это, что с Яковом произошло? До вифлиема до танцевался!…
Марго: Оп-па! А что это с Яковом произошло? :) Вот так…
Все события

Партнеры конкурса