Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

La Belva - Зверь

03.11.2012
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: La Belva, Чезаре Павезе
Перевод с итальянского: sabinus
Мы убеждены, что любовь Артемиды и Эндимиона не была плотской. Это, конечно же, не исключает совершенно иного – того, что менее активный из этой пары жаждал крови. Суровый характер богини-девы – Владычицы Зверей, поднявшейся в мир из чащи неописуемых божественных матерей чудовищного Средиземноморья, известен. С другой стороны, известно, что когда кому-нибудь бодрствующему хочется уснуть, он входит в историю как вечный мечтатель.

(Беседуют Эндимион и некий чужеземец).

ЭНДИМИОН. Послушай, путник. Ты – чужеземец, и я могу рассказать тебе это. Не пугайся моих безумных глаз. Лохмотья, облегающие твои ноги, отвратительны, как мои глаза, но ты кажешься человеком сильным, который, стоит ему захотеть, может остаться в любой избранной им стране и получить там убежище, работу, дом. Не сомневаюсь, ты странствуешь только потому, что у тебя нет ничего, кроме собственной судьбы. Вот ты шагаешь по дороге теперь, в час рассвета – стало быть, тебе нравится бодрствовать, когда вещи едва выступают из мрака, оставаясь еще никем не тронутыми. Видишь эту гору? Это Латмос. Я столько раз поднимался на него ночью, когда было еще чернее, и дожидался там рассвета среди буков. И все же мне кажется, будто я никогда не бывал там.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Разве кто может утверждать, что касался того, подле чего проходит?
ЭНДИМИОН. Иногда мне кажется, что мы подобны неощутимо пролетающему ветру. Или грезам спящего. Ты любишь спать днем, чужеземец?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Обычно я сплю, когда хочется спать, и я уже валюсь с ног.
ЭНДИМИОН. А случалось ли тебе, идя по дороге, слышать шум ветра, пение птиц, звуки заводи, шелест листвы, голос воды? Не кажется ли тебе во время сна, что ты никогда не остаешься наедине с собой?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Не знаю, друг. Я всю жизнь был один.
ЭНДИМИОН. О, чужеземец, мне во сне нет больше покоя. Мне кажется, что я спал всегда, хотя я знаю, что это не так.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Ты выглядишь уже совсем мужчиной. И сильным.
ЭНДИМИОН. Да, я таков, чужеземец, таков. Мне ведом сон от вина и тяжелый сон вместе с женщиной, но это не для меня. Еще находясь на ложе, я напрягаю слух, готовый вскочить, а глаза мои – глаза, зрящего во мраке. Мне кажется, что так я жил всегда.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. И ни в ком не нуждался?
ЭНДИМИОН. Ни в ком? Неужели ты веришь, что мы смертны, о чужеземец?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Неужели, смерть не отняла у тебя никого?
ЭНДИМИОН. Никого. Когда я поднимаюсь на Латмос, чужеземец, я больше не смертный. Не смотри мне в глаза, они того не стоят. Я знаю, что не мечтаю, и с тех пор не сплю. Видишь заросли буков там, на скале? Минувшей ночью я был там и ждал его.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. И кто же должен был прийти?
ЭНДИМИОН. Не будем называть имени. Не будем называть его. У него нет имени. Вернее, у него множество имен, я это знаю. Знаком ли тебе, мой смертный друг, ужас в лесу, когда там открывается вдруг ночная поляна? Или нет! Когда ты ночью думаешь снова о поляне, которую видел и через которую прошел днем: там – цветок, ягода, едва колеблемая ветром, и эта ягода, этот цветок – нечто дикое, неприкосновенное, смертное, среди всего дикого? Понимаешь? Цветок, словно зверь? Приходилось ли тебе, друг, взирать с ужасом и желанием на естество волчицы, лани, змеи?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Что ты имеешь в виду? Пол живого зверя?
ЭНДИМИОН. Да, но не только это. Случалось ли тебе встречать того, кто был множеством в одном, кто носил это множество в себе, каждый жест которого, каждая твоя мысль о котором раскрывали незавершенность твоей земли и твоего неба – слова, воспоминания, дни, прошедшие и не познанные, дни будущие, достоверность и иную землю, иное небо, обладать которыми тебе не дано?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Мне приходилось слышать об этом.
ЭНДИМИОН. О, чужеземец, а что если это был зверь, некое дикое, неприкосновенное естество, не имеющее имени?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Ты говоришь ужасные вещи.
ЭНДИМИОН. Но это еще не все. Ты ведь и сам знаешь, насколько это верно. Идя по разным дорогам, ты знаешь, что вся земля полна божественного и ужасного. Если я говорю с тобой, то потому, что, будучи странниками и незнакомыми, мы тоже немного божественны.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Конечно же, я видел многое. И ужасное тоже. Но незачем ходить далеко. Если угодно, скажу, что бессмертные могут устроить все, чего пожелают.
ЭНДИМИОН. Стало быть, ты это знаешь и можешь мне поверить. Однажды ночью я уснул на Латмосе. Замешкавшись в блужданиях, я уснул, сидя, прислонившись спиной к стволу. Проснулся я при луне, – во сне мысли мои дрогнули, и я оказался там, на поляне, – и увидал ее. Она смотрела на меня чуть косящими глазами – неподвижными, прозрачными, огромными внутри. Тогда я еще не знал этого, не знал и на следующий день, но уже принадлежал ей, взятый в круг ее глаз, занимаемого ею пространства, поляны, горы. Она приветствовала меня со скрытой улыбкой. Я сказал ей: «Владычица». А она нахмурила брови, словно диковатая девушка, словно поняв, что я изумлен и почти во внутреннем смятении назвал ее владычицей. Это волнение осталось с тех пор между нами навсегда.
О, чужеземец, она назвала меня по имени, подошла ко мне, – туника не доходила ей даже до колен, – и, протянув руку, коснулась моих волос. Она прикоснулась ко мне, словно в нерешительности, и на лице ее появилась улыбка – невообразимая, смертная улыбка. Я готов был пасть пред нею ниц, вспоминая все ее имена, но она остановила меня, как останавливают ребенка, взяв за подбородок. Ты видишь: я большой, сильный, а она была гордая, и были только ее огромные глаза – щупленькая лесная девушка – но я чувствовал себя ребенком. «Ты никогда не должен просыпаться», сказала она. «Не должен делать ни малейшего движения. Я еще приду к тебе». И она направилась в сторону поляны.
Всю ночь до рассвета я блуждал по Латмосу. Я следовал за лунным сиянием по всем оврагам, чащобам, вершинам. Я напрягал слух, но словно морская вода была у меня в ушах: все тот же голос, чуть хрипловатый, холодный, материнский. Каждый шорох, каждая тень сдерживали меня. Диких животных я не видел – только их бегство. Когда забрезжил свет – бледноватый, скрытый свет, я увидел сверху равнину, эту вот дорогу, по которой мы идем, чужеземец, и понял, что уже никогда не буду жить среди людей. Я уже не был одним из них. Я ждал ночи.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Ты рассказываешь невероятные вещи, Эндимион. Невероятные в том смысле, что, – ведь после этого ты, конечно же, возвратился на гору, – ты еще живешь и ходишь, а дикая, владычица имен, еще не сделала тебя своим.
ЭНДИМИОН. Я принадлежу ей, чужеземец.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Я хотел сказать… Ты знаешь о пастухе, растерзанном псами, – о святотатце, о человеке-олене?
ЭНДИМИОН. Я знаю о ней все, о, чужеземец. Потому что мы говорили, говорили, и я прикидывался спящим, всегда, все ночи, не касаясь ее руки, как не касаются львицы, не касаются зеленой воды на болоте, или того, что в наибольшей степени есть наше и что мы носим в сердце. Слушай. Вот она стоит передо мною – худощавая девушка… Она не улыбается и только смотрит на меня. Ее огромные, прозрачные глаза видели иное. И теперь видят. То, что принадлежит им. В этих глазах – ягода, зверь, рев, смерть, жестокое окаменение. Мне ведомы пролитая кровь, растерзанная плоть, ненасытная земля, одиночество. Одиночество для нее – зверь. Ее ласка – ласка, которую дарят псу или древесному стволу. Но она смотрит на меня, чужеземец, и в своей короткой тунике она – худощавая девушка такая, каких ты, наверное, встречал в своем краю.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. А о твоей человеческой жизни вы говорили, Эндимион?
ЭНДИМИОН. Тебе ведомы ужасные вещи, чужеземец. Разве ты не знаешь, что дикое и божественное уничтожают человека?
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. После подъема на Латмос ты уже не смертный – вот что я знаю. Но бессмертные умеют оставаться в одиночестве. А ты одиночества не желаешь. Ты ищешь влечение зверей. В ее присутствии ты притворяешься спящим. Так о чем же ты просил ее?
ЭНДИМИОН. Чтобы она улыбнулась еще раз. И на этот раз быть мне кровью, пролитой перед ней, быть мне плотью в пасти ее пса.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. И что же она сказала тебе?
ЭНДИМИОН. Она ничего не говорит. Она смотрит на меня. Перед рассветом она оставляет меня одного. А я ищу ее среди буков. Дневной свет режет мне глаза. «Ты никогда не должен просыпаться», сказала она.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. О, смертный. В день, когда ты и вправду проснешься, ты узнаешь, почему она сохранила для тебя свою улыбку.
ЭНДИМИОН. Я до сих пор знаю это, о, чужеземец, говорящий, как бог.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Божественное и ужасное мчатся по земле, а мы идем по ее дорогам. Ты сам это сказал.
ЭНДИМИОН. О, странствующий бог. Нежность ее как рассвет, она – раскрывшиеся земля и небо. Она божественна. Но для других, для вещей и зверей, у нее, у дикой, короткий смех и уничтожающий приказ. И никто никогда не касался ее колена.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Смирись своим смертным сердцем, Эндимион. Ни бог, ни человек не прикасался к ней. Свой голос – хриплый и материнский, – вот все, что она, дикая, может дать тебе.
ЭНДИМИОН. И все же…
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. И все же?
ЭНДИМИОН. Пока стоит эта гора, я уже не смогу обрести спокойствия во сне.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Каждому свой сон, Эндимион. Твой сон нескончаем голосами, криком, землей, небом, днями. Не бойся спать и видеть его – другого блага у вас нет. Дикое одиночество принадлежит тебе. Люби его, как любит его она. А теперь я оставлю тебя, Эндимион. Ты увидишь ее сегодня ночью.
ЭНДИМИОН. Благодарю тебя, странствующий бог.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ. Прощай. Но помни: ты уже никогда больше не должен просыпаться.
sabinus
La Belva
Noi siamo convinti che gli amori di Artemide con Endimione non furono cosa carnale. Ciò beninteso non esclude - tutt'altro -che il meno energico dei due anelasse a sparger sangue. II carattere non dolce della dea vergine – signora delle belve, ed emersa nel mondo da una selva d'indescrivibili madri divine del mostruoso Mediterraneo – è noto. Altrettanto noto è che uno quando non dorme vorrebbe dormire e passa alla storia come l'eterno sognatore.


(Parlano Endimione e uno straniero).

ENDIMIONE Ascolta, passante. Come a straniero posso dirti queste cose. Non spaventarti dei miei occhi di folle. Gli stracci che ti avvolgono i piedi sono brutti come i miei occhi, ma tu sembri un uomo valido che quando vorrà si fermerà nel paese che ha scelto, e qui avrà un riparo, un lavoro, una casa. Ma sono convinto che se adesso cammini è perchè non hai nulla se non la tua sorte. E tu vai per le strade a quest'ora dell'alba — dunque ti piace essere sveglio tra le cose quando escono appena dal buio e nessuno le ha ancora toccate. Vedi quel monte? È il Latmo. Io l'ho salito tante volte nella notte, quand'era più nero, e ho atteso l'alba tra i suoi faggi. Eppure mi pare di non averlo toccato mai.
STRANIERO Chi può dire di aver mai toccato quello accanto a cui passa?
ENDIMIONE Penso a volte che noi siamo come il vento che trascorre impalpabile. O come i sogni di chi dorme. Tu ami, straniero, dormire di giorno?
STRANIERO Dormo comunque, quando ho sonno e casco.
ENDIMIONE E nel sonno ti accade – tu che vai per le strade – di ascoltar lo stormire del vento, e gli uccelli, gli stagni, il ronzio, la voce dell'acqua? Non ti pare, dormendo, di non essere mai solo?
STRANIERO Amico, non saprei. Sono vissuto sempre solo.
ENDIMIONE O straniero, io non trovo più pace nel sonno. Credo di aver dormito sempre, eppure so che non è vero.
STRANIERO Tu mi sembri uomo fatto, e robusto.
ENDIMIONE Lo sono, straniero, lo sono. E so il sonno del vino, e quello pesante che si dorme al fianco di una donna, ma tutto questo non mi giova. Dal mio letto oramai tendo l'udito, e sto pronto a balzare, e ho questi occhi, questi occhi, come di chi fissa nel buio. Mi pare di esser sempre vissuto così.
STRANIERO Ti è mancato qualcuno?
ENDIMIONE Qualcuno? O straniero, tu lo credi che noi siamo mortali?
STRANIERO Qualcuno ti è morto?
ENDIMIONE Non qualcuno. Straniero, quando salgo sul Latmo io non sono più un mortale. Non guardare i miei occhi, non contano. So che non sogno, da tanto non dormo. Vedi le chiazze di quei faggi, sulla rupe? Questa notte ero lа e l'ho aspettata.
STRANIERO Chi doveva venire?
ENDIMIONE Non diciamo il suo nome. Non diciamolo. Non ha nome. O ne ha molti, lo so. Compagno uomo, tu sai cos'è l'orrore del bosco quando vi si apre una radura notturna? O no. Quando ripensi nottetempo alla radura che hai veduto e traversato di giorno, e lа c'è un fiore, una bacca che sai, che oscilla al vento, e questa bacca, questo fiore, è una cosa selvaggia, intoccabile, mortale, fra tutte le cose selvagge? Capisci questo? Un fiore che è come una belva? Compagno, hai mai guardato con spavento e con voglia la natura di una lupa, di una daina, di una serpe?
STRANIERO Intendi, il sesso della belva viva?
ENDIMIONE Si ma non basta. Hai mai conosciuto persona che fosse molte cose in una, le portasse con sè, che ogni suo gesto, ogni pensiero che tu fai di lei racchiudesse infinite cose della tua terra e del tuo cielo, e parole, ricordi, giorni andati che non saprai mai, giorni futuri, certezze, e un'altra terra e un altro cielo che non ti è dato possedere?
STRANIERO Ho sentito parlare di questo.
ENDIMIONE O straniero, e se questa persona è la belva, la cosa selvaggia, la natura intoccabile, che non ha nome?
STRANIERO Tu parli di cose terribili.
ENDIMIONE Ma non basta. Tu mi ascolti, com'è giusto. E se vai per le strade, sai che la terra è tutta piena di divino e di terribile. Se ti parlo è perchè, come viandanti e sconosciuti, anche noi siamo un poco divini.
STRANIERO Certo, ho veduto molte cose. E qualcuna terribile. Ma non occorre andar lontano. Se può giovarti, ti dirò che gli immortali sanno la strada della cappa del camino.
ENDIMIONE Dunque, lo sai, e mi puoi credere. Io dormivo una sera sul Latmo – era notte – mi ero attardato nel vagabonaare, e seduto dormivo, contro un tronco. Mi risvegliai sotto la luna – nel sogno ebbi un brivido al pensiero ch'ero lа, nella radura - e la vidi. La vidi che mi guardava, con quegli occhi un poco obliqui, occhi fermi, trasparenti, grandi dentro. Io non lo seppi allora, non lo sapevo l'indomani, ma ero giа cosa sua, preso nel cerchio dei suoi occhi, dello spazio che occupava, della radura, del monte. Mi salutò con un sorriso chiuso; io le dissi: «Signora»; e aggrottava le ciglia, come ragazza un po' selvatica, come avesse capito che mi stupivo, e quasi dentro sbigottivo, a chiamarla signora. Sempre rimase poi fra noi quello sgomento.
O straniero, lei mi disse il mio nome e mi venne vicino - la tunica non le dava al ginocchio – e stendendo la mano mi toccò sui capelli. Mi toccò quasi esitando, e le venne un sorriso, un sorriso incredibile, mortale. Io fui per cadere prosternato – pensai tutti i suoi nomi - ma lei mi trattenne come si trattiene un bimbo, la mano sotto il mento. Sono grande e robusto, mi vedi, lei era fiera e non aveva che quegli occhi – una magra ragazza selvatica — ma fui come un bimbo. «Tu non dovrai svegliarti mai», mi disse. «Non dovrai fare un gesto. Verrò ancora a trovarti». E se ne andò per la radura. Percorsi il Latmo quella notte, fino all'alba. Seguii la luna in tutte le forre, nelle macchie, sulle vette. Tesi l'orecchio che ancora avevo pieno, come d'acqua marina, di quella voce un poco rauca, fredda, materna. Ogni brusio e ogni ombra mi arrestava. Delle creature selvagge intravvidi soltanto le fughe. Quando venne la luce - una luce un po' livida, coperta - guardai dall'alto la pianura, questa strada che facciamo, straniero, e capii che mai più sarei vissuto tra gli uomini. Non ero più uno di loro. Attendevo la notte.
STRANIERO Cose incredibili racconti, Endimione. Ma incredibili in questo che, poichè senza dubbio sei tornato sul monte, tu viva e cammini tuttora, e la selvaggia, la signora dai nomi, non ti abbia ancora fatto suo.
ENDIMIONE Io sono suo, straniero.
STRANIERO Voglio dire... Non conosci la storia del pastore lacerato dai cani, l'indiscreto, l'uomo-cervo...?
ENDIMIONE O straniero, io so tutto di lei. Perché abbiamo parlato, parlato, e io fingevo di dormire, sempre, tutte le notti, e non toccavo la sua mano, come non si tocca la leonessa o l'acqua verde dello stagno, o la cosa . che è più nostra e portiamo nel cuore. Ascolta. Mi sta innanzi – una magra ragazza, non sorride, mi guarda. E gli occhi grandi, trasparenti, hanno visto altre cose. Le vedono ancora. Sono loro queste cose. In questi occhi c'è la bacca e la belva, c'è l'urlo, la morte, l'impetramento crudele. So il sangue sparso, la carne dilaniata, la terra vorace, la solitudine. Per lei, la selvaggia, è solitudine. Per lei la belva è solitudine. La sua carezza è la carezza che si fa al cane o al tronco d'albero. Ma, straniero, lei mi guarda, mi guarda, e nella tunica breve è una magra ragazza, come tu forse ne hai vedute al tuo paese.
STRANIERO Della tua vita d'uomo, Endimione, non avete parlato?
ENDIMIONE Straniero, tu sai cose terribili, e non sai che il selvaggio e il divino cancellano l'uomo?
STRANIERO Quando sali sul Latmo non sei à mortale, lo so. Ma gli immortali sanno stare soli. E tu non vuoi la solitudine. Tu cerchi il sesso delle bestie. Tu con lei fingi il sonno. Che cos'è dunque che le hai chiesto?
ENDIMIONE Che sorridesse un'altra volta. E questa volta esserle sangue sparso innanzi, essere carne nella bocca del suo cane.
STRANIERO E che ti ha detto?
ENDIMIONE Nulla dice. Mi guarda. Mi lascia solo, sotto l'alba. E la cerco tra i faggi. La luce del giorno mi ferisce gli occhi. «Tu non dovrai svegliarti mai», mi ha detto.
STRANIERO O mortale, quel giorno che sarai sveglio veramente, saprai perchè ti ha risparmiato il suo sorriso.
ENDIMIONE Lo so fin d'ora, o straniero, o tu che parli come un dio.
STRANIERO Il divino e il terribile corron la terra, e noi andiamo sulle strade. L'hai detto tu stesso.
ENDIMIONE O dio viandante, la sua dolcezza è come l'alba, è terra e cielo rivelati. Ed è divina. Ma per altri, per le cose e le belve, lei la selvaggia ha un riso breve, un comando che annienta. E nessuno le ha mai toccato il ginocchio.
STRANIERO Endimione, rassegnati nel tuo cuore mortale. Nè dio nè uomo l'ha toccata. La sua voce ch'è rauca e materna è tutto quanto la selvaggia ti può dare.
ENDIMIONE Eppure.
STRANIERO Eppure?
ENDIMIONE Fin che quel monte esisterà non avrà più pace nel sonno.
STRANIERO Ciascuno ha il sonno che gli tocca, Endimione. E il tuo sonno è infinito di voci e di grida, e di terra, di cielo, di giorni. Dormilo con coraggio, non avete altro bene. La solitudine selvaggia è tua. Ama la come lei l'ama. E adesso, Endimione, io ti lascio. La vedrai questa notte.
ENDIMIONE O dio viandante, ti ringrazio.
STRANIERO Addio. Ma non dovrai svegliarti più, ricorda.
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 5 голосов
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 2 голоса
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 2 голоса
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 11:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 34
Средняя оценка: 23.33
Итоговая оценка: 23.33
Общее число оценок: 9
Число комментариев: 11
Число посещений страницы:
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    11
anna
anna говорит:
0
06.11.2012 18:39   #
Лохмотья, облегающие твои ноги,

Да, такое бывает. Если ноги мокрые и лохмотья прилипли к ним, или от грязи. Так едва ли. Дальше читать не хочется.
Анна Владленовна
Анна Владленовна говорит:
0
06.11.2012 19:27   #
Наверное, имелось в виду - облекающие.
Галина
Галина говорит:
0
06.11.2012 20:14   #
Разве? Научите, пожалуйста, как почувствовать разницу, если
Большой толковый словарь на портале Грамота.ру говорит:
ОБЛЕГАТЬ, -ает; нсв. кого-что.

2.
Плотно прилегать, охватывать (об одежде). Платье облегает фигуру. Шапка плотно облегает голову. < Облечь,
-ляжет; облёг, -легла, -о; облёгший; св. Облегание, -я; ср. Дать припуск в боковых швах на свободу облегания.

ОБЛЕЧЬ, -леку, -лечёшь, -лекут; облёк, -лекла, -ло; облёкший; облечённый; -чён, -чена, -чено; св. кого-что.
1. Устар.
Одеть в какую-л. одежду; покрыть какой-л. одеждой. Священника облекли в праздничную ризу. Нас встретил хозяин, облечённый в шёлковый халат. Белое платье облекло тонкую фигуру девушки.

2. ОБЛЕЧЬ см. Облегать.
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
07.11.2012 22:44   #
Sabinus, почему это сон рядом с женщиной тяжелый? Может быть, речь идет о тепле женского тела?

sapere la strada della cappa del camino - возьму в свою копилку:)))

Отличный перевод!
sabinus
sabinus говорит:
0
07.11.2012 22:53   #
Рад, что ВАМ понравилось. Именно "рад", а не типичное "спасибо". К сожалени (= к стыду) не знаю достаточно хорошо поэтику Ч. Павезе, поэтому ответить на Ваш вопрос пока что не могу. Тут нужен "опыт автора", а не читателя. Вообще все произведение довольно сложное и подходить к нему нужно очень осторожно (тем более переводить). Этот перевод ОЧЕНЬ старый, почти чужой для меня.
Сюжетно и по настроению немного перекликается с тем, что Вы переводили.
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
07.11.2012 23:11   #
Да, мне тоже об этом подумалось. Но рассказ "Il battito della Luna" более поэтичен, сгусток слов, каждое из которых нагнетает первородный страх... Одно из моих самых любимых "детищ":))) Жаль, что перевод всё ещё сыроват.
marina
marina говорит:
0
09.11.2012 18:42   #
я еще не знал этого, не знал и на следующий день, но уже принадлежал ей, взятый в круг ее глаз, занимаемого ею пространства, поляны, горы.

Как же здесь жалко падежную систему русского языка!
Татьяна Быстрова
Татьяна Быстрова говорит:
0
07.12.2012 22:30   #
Сам текст какой-то завораживающий, невероятно магический
Вадим Исаев
Вадим Исаев говорит:
0
08.12.2012 17:45   #
sabinus,
Не могли бы Вы, уважаемый маэстро, посмотреть перевод этого стихотворения?
Татьяна Быстрова
Татьяна Быстрова говорит:
0
21.12.2012 20:48   #
Поздравляю, видите, вы не зря старались
sabinus
sabinus говорит:
0
22.12.2012 01:25   #
И я Вас, Татьяна, тоже поздравляю с тем, что Павезе, который Вас заворожил получил 1 место. Значит, не все еще потеряно. Наоборот!
И с Вашим движением вперед тоже Вас позравляю.
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 205 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 77479 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

eemperafa: <strong><a href="/">longines erbe sammlung replica uhren</a></strong><br> <strong><a href="/">longines erbe sammlung
eemperafa: <strong><a href="/">Oakley sonnenbrille preis</a></strong><br> <strong><a href="/">Oakley Sonnenbrille Steckdose</a></strong><br> <strong><a href="/">Oakley
eemperafa: <br><strong><a href="/">Roger vivier GГјrtel </a></strong><br><strong><a href="/">Dachgurte </a></strong><br><strong><a href="/">GГјrtel </a></strong><br> <a
eemperafa: <strong><a href="/">Omega</a></strong> | <strong><a href="/">Replikuhr</a></strong> | <strong><a href="/">Omega</a></strong><br> <title>Omega-Zubehör, feine
eemperafa: <strong><a href="/">moncler womens jacke</a></strong> | <strong><a href="/">moncler outlet</a></strong> | <strong><a
eemperafa: <a href="/">Replikat-Fakten</a> <strong><a href="/">Replikat-Fakten</a></strong><br><strong><a href="/">Replik-Uhren</a></strong><br><strong><a href="/">gefälschte Uhren</a></strong><strong><a href="/">Replik-Uhren</a></strong> | <strong><a
eemperafa: <strong><a href="/">prada - täschchen.</a></strong><br> <strong><a href="/">prada - store</a></strong><br> <a class="category-products"
eemperafa: <strong><a href="/">moncler herrenjacke verkauf</a></strong><br> <strong><a href="/">moncler online</a></strong><br> <a href="/">moncler outlet
eemperafa: <strong><a href="/">Hublot Uhren zum Verkauf</a></strong><br> <strong><a href="/">Schweizer Replik Hublot Uhren</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="/">Replica Uhren</a></strong><br><strong><a href="/">Replica Uhren</a></strong><strong><a href="/">rolex</a></strong><br><br><br><br><a href="/">Replica Uhren</a><a href="/">Replica Uhren</a>
Все события

Партнеры конкурса