Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Ogni cosa alla sulla stagione - Всему свое время - 1

22.10.2012
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Ogni cosa alla sulla stagione, Энцо Бьянки
Перевод с итальянского: sabinus
Теперь, когда я уже каждый день чувствую поступь старости, воспоминания часто уносят меня в места, где я жил или бывал в моих многочисленных путешествиях, в места, которые вызывали у меня различные эмоции и чувства. Таковы Brich ‘d Zaveri – холм у моей деревни в Монферрато, на который я поднимался в хорошую погоду почти каждый день в поисках одиночества и спокойствия; улица По в Турине, где я часто сиживал некоторое время после обеда или ужина в студенческие годы; ни с чем не сравнимый свет Средиземного моря на Санторине… Что же касается места, где я и сегодня могу обрести убежище и спокойствие, чтобы поразмыслить и о себе самом и о моей причастности другим, так это – моя келья. Отсюда я созерцаю мир, события, людей, которые мне близки и дороги; здесь приходит ко мне осознание радостей и горестей моих дней; здесь обретают образ слова, посредством которых я пытаюсь рассказать что-то о моей жизни и о моей вере в людском сообществе.
Впрочем, вряд ли может быть по-другому для монаха, который, несмотря на все противоречия, в течение сорока пяти хранит верность избранному образу монашеской жизни. Келья – вовсе не тюрьма, а комната, отмеченная четырьмя стенами и потолком… Тому, кто не знает монашеском мировосприятии, это может казаться невероятным, но для каждого монаха келья – это самое необходимое из всего в его жизни. Основоположник христианской монашеской жизни святой Антоний часто говорил: ««Как рыбы издыхают, если долго находятся на суше, так и монахи… если они надолго покидают свою келью». Уже в Ветхом Завете (во Второй Книге Царств) есть текст, где прекрасно сказано, что такое келья. Некая зажиточная женщина из Сонама, желая предоставить пророку Елисею была возможность оставаться в их доме, предлагает мужу обустроить «небольшую горницу над стеною: «Поставим ему там постель, и стол, и седалище, и светильник; и когда человек Божий будет приходить к нам, он сможет оставаться там». Келья – это место уединения, это простая комната, где требуется прежде всего тишина, чтобы можно было обеспечить при наличии только самой необходимой обстановки все, что нужно для отдыха (кровать), чтения и писания (стул и стол), а также (и прежде всего ночью) освещение (светильник). В течение веков для каждого монаха и на Западе, и на Востоке келья была и до сих пор остается местом, где монах учится habitare secum жить с самим собой, где он ищет Бога в одиночестве и молчании, где он подвизается, ведя борьбу с пребывающими внутри него недобрыми побуждениями, и учится общению со всеми людьми.
Так было и со мной с тех пор, когда, будучи еще молодым студентом университета, я удалился от существовавших тогда жизненных структур и вступил на путь монашества, остающийся в своей основе все тем же – вне его окружения, вне исторического, культурного и церковного контекста. Как и все мои предшественники на этом пути, я вскоре понял, что нелегко оставаться, пребывать, жить в келье – в пространстве, которое слишком мало и лишено выходов наружу и изменений, которое, действительно, способно вызывать страх. Я хорошо понимал, что битва за келью была одной из первых битв, в которых мне предстояло сражаться, и, действительно, едва я попадал туда, меня охватывало желание выйти обратно, а на ум приходили срочные дела, звавшие «наружу»: зов жить вне самого себя засел в мыслях.
Это была akedia – отсутствие смысла, типичная болезнь, которой подвергаются все, кто находится в келье. «Что мне здесь делать?», спрашивал я себя и при этом вопросе ощущал неприязнь к духовным усилиям, отказ от раздумий и медитации, невозможность молиться: когда я читал о невзгодах отшельника, я кожей ощущал стесненность, близкую к депрессии. В такие мрачные мгновения келья становится тюрьмой (неслучайно то же слово, cella, означает также место заключения), время, которое проходит в ней, потрачено впустую, тогда как работа, действие, разговоры, все стоящее происходит вне кельи. Еще святой Антоний говорил, что келья – это «огненная печь вавилонская», место, в котором проходят испытания, словно в огне, тогда как сердце разрывается и становится «растерзанным», пространство, в котором познают то, что есть воистину, с границами, слабостями, терзаниями, свойственными каждому: там иногда случается достигать дна, ибо, чтобы вновь познать основание, необходимо падение.
Как и всякий монах, я тоже познал келью как место заключения и тюрьму, однако затем, продолжая упорствовать, сделал открытие, что это – место, где нередко учатся жить с самим собой воистину, стремясь к собственному внутреннему единству. В мудрой игре слов Гийом де Сен-Тьерри сближает «cella» келья и «coelum» небо, рассматривая оба эти слова как производные от глагола «celare» скрывать: и тут и там вновь обретают Бога – тайного, скрытого Бога. Впрочем, и сам Иисус, открываясь каждому из учеников (и, следовательно, не только монахам), обращался с совершенно недвусмысленным призывом: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который в тайне». Молиться в тайне кельи, где никто тебя не видит, никто не контролирует, и есть образец подлинности, место подтверждения красноречия веры. Противоядие от всякого религиозного чванства и показухи, келья, действительно, становится местом, где можно «быть с Богом на “ты”», говорить Богу и одолеть искушение говорить о Нем. Если это «лицом к лицу» искренне, келья может обрести черты любовной близости: тогда «cella» келья становится «cella vinaria» винным погребом, комнатой из «Песни Песней», подлинной винодельней, где наслаждаются любовным свиданием, опьянев от благоухания и вкуса вина. Как говорит пророк: «Exultabit solitudo» «Возвеселится пустыня»!
Однако та же подлинность может омрачить встречу тучами темноты и сумрачности: Бог скрывает свой лик, молчит… А, может быть, это я не слышу, это я не в состоянии воспринимать глас Его? Бога нет, или это мое сердце загрубело настолько, что утратило всякую способность ощущать Его присутствие? Эти вопросы пребывают в каждом монахе и могут довести до того, что он почувствует себя неким а-теистом, без-божником, без Бога… И вот, познав даже безбожие, монах снова отправляется на поиск, который Рембо решился определить как «chasse» охота, – на поиск, который есть жажда любви, но в то же время борьба с порывами, с болезнью отчуждающего идолопоклонничества, которое очаровывает и соблазняет. Борьба страшная, без ограничений в средствах, духовная битва сама по себе требует уединиться в келье и содержит существенный элемент самоуглубления. В четырех стенах истина человека подвергается испытанию в отношениях с собственным телом, с едой, с собственной сексуальностью, со временем, с другими, с обладанием, с действием, с самим Богом, со всеми теми повседневными призраками, которые парадоксальным образом заставляют постичь собственную тяжесть посредством лишения. Искушение является тогда как легчайший соблазн, призывающий принять поведение или совершать действия аутистические, эгостические, нарцистические: живые противоречия с солидарностью и общением с другими людьми и со всем миром.
В этой духовной борьбе келью осаждают властные призраки, которые, притаившись, словно звери, у двери, пытаются проникнуть внутрь и разорвать обитающего там. Усмирить эти порывы, воспрепятствовать им отдать тело злу, конкретизироваться в смертоносных жестах – и есть духовная борьба. Поэтому мы и понимаем, каким образом происшествие с Антонием, подвергшегося в пустыне испытанию всякого рода диких зверей и вступившего с ними в рукопашную, стало образцом на века, очаровывая и увлекая художников и писателей всех эпох. Кто не помнит рисунков мастера Грюневальда, картин Иеронима Босха, новых трактовок Сезанна? Кто не признает своими собственными страниц Флобера или Анатоля Франса, которые, рассказывая о пустыннике IV века и давая волю народной фантазии о животных и воображаемых образах при встрече лицом к лицу с демоном, в действительности описывают наше сердце – сердце современных мужчин и женщин? Если раскодировать эти образы, если сопоставить этих животных с животными, которые сопровождают в эллинском мире колесницу Венеры, мы поймем, что это – ни что иное, как страсти, извращения чувств, требование получить немедленно все, наглость требующих удовлетворения своих желаний, не принимая в расчет других… Воистину, келья призвана быть горнилом, в котором монах освобождается от шлаков и закаляется в своей глубочайшей истине «единого человека», соединенного в себе самом и объединенного с другими: без этого места борьбы и благословения мы останемся личностями одного мгновения, добычей минутного чувства, неспособными отыскать и распознать других, будучи неспособными отыскать самих себя и познать, кто же мы…
Один из отцов-пустынников говорил, что, вступая в монашескую жизнь, монах не приносит с собой ничего, но ему дают келью и Евангелие. Книга Евангелия постепенно должна была стать для него лишней, поскольку он сам должен служить Евангелием для братьев, однако необходимость в келье будет у него всегда, чтобы снова обретать смысл и единство в себе и вокруг себя… И все же, когда я осматриваю сегодня мою келью, полную накопившихся книг и бумаг, у меня возникает сомнение начинающего, который ежедневно заново приступает к монашеской деятельности: возможно, что-то весьма существенное и столь дорогое для меня задыхается здесь под тяжестью бумаг, из-за которых тускнеют встречи лицом к лицу с Богом и которые отдаляют разговор с людьми. Несомненно, моя келья постоянно задает мне существенный вопрос: что есть мои дни?
sabinus
Ogni cosa alla sulla stagione
Ora che avverto quotidianamente l’incedere della vecchiaia, la memoria mi riporta sovente a luoghi in cui ho vissuto o dove sono passato nei miei numerosi viaggi e che hanno suscitato affetti e sentimenti diversi: il Brich ‘d Zaveri, quella collina del mio paese in Monferrato dove nella bella stagione salivo quasi quotidianamente per trovare solitudine e pace, oppure via Po a Torino, con i suoi caffè dove trascorrevo sovente qualche pausa dopo pranzo o cena nei miei anni universitari, o ancora l’impareggiabile luce del Mediterraneo contemplata a Santorini… Ma se c’è un luogo cui ancora oggi ricorro per trovare rifugio e possibilità di quiete per pensare a me stesso e alla comunione con gli altri, questo è la mia cella. È da lì che osservo il mondo, gli eventi, le persone che me lo rendono familiare e amato; è lì che assumo consapevolezza delle gioie e delle sofferenze che attraversano i miei giorni; ed è lì che prendono forma le parole con cui tento di narrare qualcosa della mia vita e della mia fede nella compagnia degli uomini.
Forse non potrebbe essere diversamente per un monaco che, nonostante le contraddizioni, da quarantacinque anni resta fedele alla forma di vita monastica che ha scelto. La cella: non una prigione ma pur sempre una stanza segnata da quattro pareti e un soffitto… Può sembrare incredibile per chi non conosce l’antropologia monastica, eppure per ogni monaco la cella è quanto esiste di più necessario nella sua vita. Abba Antonio, l’iniziatore della vita monastica cristiana, era solito ripetere: “Come i pesci muoiono se restano all’asciutto, così i monaci che si attardano fuori dalla cella”. E già nell’Antico Testamento – nel Secondo Libro dei Re – c’è un testo che esprime molto bene cosa sia la cella. Una donna facoltosa di Sunem, volendo che il profeta Eliseo avesse la possibilità di sostare nella sua casa, propone al marito di predisporre “una piccola camera al piano superiore, in muratura”: “Mettiamoci un letto, un tavolo, una sedia e una lampada, in modo che venendo da noi l’uomo di Dio vi si possa ritirare” (2Re 4,10). La cella, luogo di ritiro, è una semplice camera che abbisogna soprattutto di silenzio in modo che possa assicurare, con l’arredamento essenziale, tutto quello che serve per riposare (il letto), per leggere e scrivere (la sedia e il tavolo), anche o soprattutto di notte (la lampada). Per secoli la cella è stata ed è ancora questo per ogni monaco d’oriente e d’occidente: il luogo in cui il monaco impara ad habitare secum, ad abitare con se stesso, in cui cerca Dio nella solitudine e nel silenzio, in cui si impegna e si esercita a lottare contro le pulsioni malvagie che lo abitano e in cui si addestra alla comunione con gli uomini tutti.
Così è stato anche per me, fin da quando, giovane studente universitario, ho intrapreso, al di fuori delle strutture allora esistenti, l’itinerario monastico che rimane fondamentalmente identico al di là dei contesti storici, culturali ed ecclesiali in cui si inserisce. E come tutti quelli che mi avevano preceduto in questo cammino, mi sono presto accorto che non era facile rimanere, sostare, abitare una cella, quel luogo troppo piccolo, privo di sbocchi e di mutamenti, un luogo capace addirittura di incutere paura. Sapevo bene che la battaglia della cella era una delle prime che avrei dovuto combattere e, infatti, non appena vi entravo, avvertivo una voglia di uscirne, mi si affollavano nella mente le urgenze che mi chiamavano “fuori”: il richiamo a vivere fuori da me stesso si insediava nella mia mente.
Era l’akedia, il non senso, il male tipico che assale chi sta nella cella. “Cosa ci sto a fare?” mi chiedevo, e assieme a questo interrogativo avvertivo il disgusto per lo sforzo spirituale, il rifiuto a pensare e a meditare, l’impossibilità a pregare: capivo sulla mia pelle quanto avevo letto sul malessere del solitario, angustia che può rasentare la depressione. In quei momenti bui la cella diventa una prigione (non a caso il termine indica anche il luogo di detenzione…), il tempo che vi si passa un tempo vuoto, sprecato quando invece il fare, l’agire, il parlare, tutto quello che conta avviene fuori dalla cella. Ancora abba Antonio diceva che la cella è “la fornace ardente di Babilonia”, il luogo in cui si viene provati come nel fuoco, mentre il cuore si spezza e diventa “contrito”, lo spazio in cui ci si conosce per quello che si è veramente, con i limiti, le debolezze, gli inferni, propri di ciascuno: lì si arriva a volte a toccare il fondo, caduta necessaria per ritrovare le fondamenta.
Come accade a ogni monaco, anch’io ho conosciuto la cella come luogo di reclusione e di prigione ma poi, perseverando, l’ho scoperta come luogo in cui poco alla volta si impara ad abitare con se stessi in verità, intenti alla propria unificazione interiore. Con un sapiente gioco di parole, Guglielmo di Saint-Thierry accostava “cella” e “coelum”, interpretandoli entrambi come derivati dal verbo “celare”, nascondere: qui e là si ritrova Dio, il Dio segreto, nascosto. Del resto Gesù stesso, rivolgendosi a ogni discepolo – e quindi non solo ai monaci… - aveva rivolto un invito ben preciso: “Tu, quando preghi, entra nella tua camera e, chiusa la porta, prega il Padre tuo che è nel segreto” (Mt 6,6). Pregare nel segreto della cella, dove nessuno vede, nessuno controlla: questo è esempio di autenticità e luogo di verifica dell’eloquenza della fede. Antidoto contro ogni ostentazione ed esibizione religiosa, la cella diventa effettivamente il luogo in cui si può “dare del tu a Dio”, parlare a Dio e vincere la tentazione di parlare di lui. Se questo “faccia a faccia” è franco, può assumere i tratti di un’intimità amorosa: allora la cella diviene “cella vinaria”, la stanza del Cantico dei Cantici, autentica cantina dove si consuma l’incontro amoroso inebriati dal profumo e dal gusto del vino. Come dice il profeta: “Exultabit solitudo, la solitudine esulterà”!
Ma la stessa autenticità può offuscare l’incontro con nuvole di caligine e oscurità: Dio nasconde il suo volto, tace… Oppure sono io che non ascolto, che non sono più in grado di percepire la sua voce? Dio non c’è, oppure il mio cuore è così calloso che ha smarrito ogni sensibilità verso la sua presenza? Sono domande che abitano ogni monaco e che possono giungere a farlo sentire come a-teo, senza Dio… Eppure, fattosi esperto anche di ateismo, il monaco riprende quella ricerca che Rimbaud arrivò a definire “chasse”, “caccia”: una ricerca che è anelito d’amore ma anche lotta contro le pulsioni, contro il male dell’idolatria alienante che affascina e seduce. Lotta terribile, senza esclusione di colpi, il combattimento spirituale da solo giustifica il ritirarsi in cella e la rende elemento essenziale all’interiorità. Tra quelle quattro mura la verità dell’uomo è messa alla prova nel rapporto con il proprio corpo, con il cibo, con la propria sessualità, con il tempo, con gli altri, con l’avere, il fare, con Dio stesso, con tutte quelle presenze quotidiane che, paradossalmente, fanno percepire il proprio peso attraverso l’assenza. La tentazione allora appare come sottile seduzione che spinge ad assumere atteggiamenti o a compiere azioni autistiche, egoistiche, narcisiste: contraddizioni viventi alla solidarietà e alla comunione con gli altri e con il creato intero.
In questa lotta spirituale la cella è assediata da presenze dominanti che, accovacciate come belve alla porta, cercano di penetrare all’interno e divorare chi la abita. Dominare queste pulsioni, impedire loro di dare corpo al male, di concretizzarsi in gesti mortiferi è la lotta spirituale. Capiamo allora come l’episodio di Antonio che nel deserto è tentato da ogni sorta di bestie selvatiche e ingaggia un corpo a corpo contro di loro è divenuto paradigmatico nei secoli, affascinando e coinvolgendo pittori e letterati di ogni epoca. Chi non ricorda i dipinti del maestro di Grünewald, i quadri di Jeronimus Bosch, le reinterpretazioni di Cézanne? E chi non riconosce come proprie le pagine di Flaubert o di Anatole France che, parlando di quell’eremita del IV secolo e sbizzarrendosi nel popolare di animali e figure immaginarie il suo faccia a faccia con il demonio, descrivono in realtà il cuore di noi uomini e donne moderni? Sì, se decodifichiamo queste immagini, se accostiamo questi animali a quelli che nel mondo greco accompagnavano il carro di Venere, allora capiamo che essi altro non sono che le passioni, le perversioni dei sentimenti, la pretesa del tutto e subito, l’arroganza di chi esige soddisfazione senza tener conto degli altri… Davvero la cella è chiamata a essere il crogiolo che libera dalle scorie e forgia il monaco nella sua verità più profonda, quella di “uomo uno”, unificato in se stesso e unito agli altri: senza questo luogo di lotta e di benedizione resteremmo persone di un momento, in preda all’emozione dell’attimo, incapaci di trovare e riconoscere gli altri perché incapaci di trovare noi stessi e di conoscere chi siamo.
Un padre del deserto diceva che il monaco, quando intraprende la vita monastica, non porta nulla con sé ma gli viene data una cella e un Vangelo. Il libro del Vangelo dovrebbe progressivamente diventargli superfluo perché egli stesso deve farsi Vangelo per i fratelli, ma della cella avrà sempre bisogno per ritrovare senso e unità in sé e attorno a sé… Eppure, quando oggi guardo la mia cella, così piena di libri e di carte che si accumulano, mi assale un dubbio da principiante che ricomincia ogni giorno l’avventura monastica: forse qualcosa dell’essenziale di questo luogo a me così caro sta soffocando sotto il peso di carte che appannano il faccia a faccia con Dio e allontanano il dialogo con gli uomini. Sì, la cella mi ripropone costantemente la domanda essenziale: che ne è dei miei giorni?
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 3 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 2 голоса
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 2 голоса
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 10:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Публицистика: 33
Средняя оценка: 21.43
Итоговая оценка: 18.75
Общее число оценок: 7
Число комментариев: 30
Число посещений страницы:
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    30
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
23.10.2012 11:49   #
Sabinus, некоторые неточности в переводе одного из предложений:

Una donna facoltosa di Sunem, volendo che il profeta Eliseo avesse la possibilità di sostare nella sua casa, propone al marito di predisporre “una piccola camera al piano superiore, in muratura”: “Mettiamoci un letto, un tavolo, una sedia e una lampada, in modo che venendo da noi l’uomo di Dio vi si possa ritirare”

Некая зажиточная женщина из Сонама, желая предоставить пророку Елисею была возможность оставаться в их доме, предлагает мужу обустроить «небольшую горницу над стеною: «Поставим ему там постель, и стол, и седалище, и светильник; и когда человек Божий будет приходить к нам, он сможет оставаться там».

- una piccola camera - небольшая комната ("горница" звучит очень по-русски в нескольких км от Иерусалима);
- al piano superiore - на верхнем этаже;
- in muratore - из камня.

Поставим кровать - ибо постель - это то, что постелено на кровать:
матрас, подушки, одеяло, постельное белье...
Седалище - в тексте же использовано не слово il sedere, которое нужно перевести , как седалище:)))) Здесь стул, обычный стул! не мягкий...
vi si possa ritirare - он сможет туда удаляться.

Одно слово в русском тексте лишнее, я уверена, Вы без труда найдете его, перечитав это предложение. (Я тоже грешу невнимательностью в оформлении работ, увы). Вами проделана большая работа!

В этом что-то есть!
Галина
Галина говорит:
0
23.10.2012 12:03   #
Глубокоуважаемая тезка! Скромная ремарка: и горница, и постель, и поставим, и седалище - это слова из синодального перевода на русский язык десятого стиха 4-й главы 4-й Книги Царств:
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
23.10.2012 12:07   #
Я перевожу с итальянского, а там написано, что написано. А синодальный перевод делали тоже не Боги. Кто автор? Сколько раз в кельях монастырей переписывался этот синодальный перевод?
говорящая ворона
говорящая ворона говорит:
0
23.10.2012 12:12   #
:)))
Галина
Галина говорит:
0
23.10.2012 12:15   #
Очень хорошо. Стало быть, у Вас еще больше возможностей, чтобы перевести Библию с итальянского на еще более правильный русский.
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
23.10.2012 12:21   #
Говорящая ворона, я - атеистка, и в свете последних событий... И все-таки я против! Баба-Яга
-----------------------------------------------------------------------
Галина, я предпочитаю переводить оригиналы.
sabinus
sabinus говорит:
0
23.10.2012 13:48   #
Очень рад, что других неточностей не замечено, хотя, если "придраться" "неточности" там есть и не одна. Например, antropologia переведена не дословно, а истолкована, и еще много чего другого истолковано.
Что же касается Библии, то в каждом языке есть свои определенные стандарты. Например, Ultima Cena это Тайная Вечеря, но ни в коем случае не Последний Ужин, Giudizio Universale это Страшный Суд, но ни в коем случае не Всеобщий и т.д. и т.п. Кстати, если посмотреть, например, аналогичные испанские термины (беру язык очень близкий), то там все по-другому.
Это касается далеко не только Библии, но и культуры в целом. Например, Don Giovanni по-русски это только Дон Жуан, хотя персонаж не только не итальянский, но и не португальский.
Пассаж из Библии попросту скачан из интернета, потому что иначе нельзя.
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
23.10.2012 13:53   #
Как Вы относитесь к каким-то "последним" событиям, госпожа Бриевич, Вы, пожалуйста, рассказывайте в других местах. А я, читая текст, должен видеть ЗНАКОМОЕ ЗНАКОМЫМ. И со своей стороны тоже, как переводчик, должен показывать читателю привычные ему вещи, не затемняя их личными предпочтениями.
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
23.10.2012 13:54   #
Sabinus, Ваше разъяснение совершенно логично.
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
23.10.2012 14:02   #
Sabinus, я не ставила целью придраться к тексту, отнюдь! Однажды в одном из переводимых рассказов с итальянского мне пришлось трактовать Коран(!). Перечитала трактовки многих авторов и все они были различны:))) Здесь же нашла я нашла несоответствие итальянского текста с русским переводом, не обращаясь к утвержденному Синодом. Хорошо, что мы живем не в Средневековье, иначе не избежать бы мне инквизиции...
Галина
Галина говорит:
0
23.10.2012 14:08   #
Sabinus, обратите внимание, пожалуйста, что обсуждаемая цитата именно из Четвертой Книги Царств, а не Второй, поправьте в переводе (где в скобке, перед цитатой). (Помню, что с нумерацией именно этих книг есть особенности "счета", можно это поднять при желании...)
Галина
Галина говорит:
0
23.10.2012 14:31   #
Да, первые две Книги Царств синодального перевода соответствуют Samuele 1 и Samuele 2. См. оглавл.
Татьяна
Татьяна говорит:
0
23.10.2012 22:22   #
Сабинус, я заметила, что Вы пропустили слово "лет" в этом предложении: "Впрочем, вряд ли может быть по-другому для монаха, который, несмотря на все противоречия, в течение сорока пяти хранит верность избранному образу монашеской жизни". Больше ничего добавить не могу: итальянского не знаю.
sabinus
sabinus говорит:
0
23.10.2012 22:43   #
Дорогая Галина (русско-итальянская), упаси Боже, у меня и мысли не могло возникнуть, что Вы можете "придираться"! Не из той ты породы, которая начинается на "г" и оканчивается на "о", чтобы бегать по Падуе, размахивая шахматной доской.
Ваша самая чистая любовь к правильному переводу и в частности с итальянского выше всяких сомнений. Просто в данном конкретном случае стоит вопрос о самих принципах перевода. Надеюсь, если Вы будете переводить с итальянского текст, в котором цитируется Пушкин, то Пушкина с итальянского на русский переводить Вы не станете, а просто процитируете его в "синодальном" так сказать оригинале.
Я вовсе не призываю признавать безусловную истину Синода или Корана, тем более, что Вы - атеист "в свете последних событий" (а до "последних", стало быть, верующая), но Святое Писание нужно элементарно знать даже самому воинствующему атеисту, хотя бы для того, что понимать работы Рафаэля или Тициана, причем и по-русски, и по-итальянски. Когда я ходил переводчиком, например, в Эрмитаж, атеизм, как и много другое, приходилось оставлять за скобками.
"Канонические" переводы мне самому далеко не всегда нравятся, более того они далеко не всегда оправданы. Например, что такое "Камо грядеши?" мне было бы совершенно непонятно, если бы не Quo vadis оригинала или "Сим победиши!", (т.е. ΕΝ Ω ΝΙΚΑ). Но в данном конкретном случае "оригинальный" текст не итальянский и даже не совсем латинский и лучше синодального перевода (который ближе к оригиналу, чем Энцо Бьянки) пока ничего нет.
А вот Коран интерпретировать, не будучи специалистом по арабскому и по исламу, я бы не решился. Отчаянная Вы женщина!
Опять-таки не знаю, хорошо ли, что мы не живем в средневековье (тогда переводы стояли на высочайшем уровне, хотя компьютерами пользовались реже). Впрочем, сомневаюсь, что мы не живем в средневековье в том смысле, который придаете этому слову Вы.
А в общем с самым искренним к Вам уважением (без иронии)
sabinus
sabinus
sabinus говорит:
0
23.10.2012 22:47   #
Татьяне: Спасибо, за "лет". А текст-то понравился или нет?
Татьяна
Татьяна говорит:
0
23.10.2012 22:49   #
Текст понравился.
Галина Бриевич
Галина Бриевич говорит:
0
23.10.2012 22:53   #
Аха-ха, Sabinus! Вы всё не так поняли!
Sono atea proprio dal momento di nascita, e non sono tanto spensierata per tradurre il Corano, sono stata costretta di interpretare solo il versetto 261 della seconda Sura di Al Baqara:)))
Con stima e gratitudine.
sabinus
sabinus говорит:
0
23.10.2012 23:04   #
Quelli che dicono "non credo" intendono che dentro di loro esiste almeno una goccina della fede, invece quelli che dicono "credo" esprimono almeno un dubbio ma per lo piu la menzogna vera e propria.
(Stavo scherzando)
sabinus
sabinus говорит:
0
23.10.2012 23:07   #
Татьяне: Как приятно, что "понравилось". Несмотря на незнание итальянского и тем более удаленность от монашеского образа жизни. Ради этого и переигрываем "чужие" тексты, чтобы было приятно не только нам.
sabinus
sabinus говорит:
0
23.10.2012 23:20   #
a proposito della fede e dell'opera sudetta:
ma naturalmente non faccio predicatore
Татьяна Быстрова
Татьяна Быстрова говорит:
0
07.12.2012 22:26   #
Спасибо, мне было приятно читать Ваш текст. Со мной такое бывает редко. Меня никакие неточности не волнуют, меня скорее точности пугают... Вы публиковали свои переводы?
sabinus
sabinus говорит:
0
11.12.2012 01:51   #
Я СТАРАЮСЬ быть точным, не додумывать за автора, но иногда, естественно, приходится делать "выбор". Понравившийся Вам Энцо Бьянки в моем переводе должен выйти в Москве в Из-ве Свято-Филаретовского института "на днях". Мои публикации - Афины, Нью-Йорк, Копенгаген, немного Москва и Санкт-Петербург. Из последних самая забавная вот это: Очень приятно, когда тексты, которые я выбираю, нравятся еще кому-то. А стандартно это выражется как "спасибо"

.
Татьяна Быстрова
Татьяна Быстрова говорит:
0
13.12.2012 13:01   #
О, прикольно, да вы гигант). Я сейчас перевожу роман из средневековой жизни, иногда там попадается латынь, пыхчу... Может быть, любезно дадите мне ваш контакт, в случае, если понадобиться консультация, спасибо)
sabinus
sabinus говорит:
0
13.12.2012 14:46   #
"Прикольно", что "гигант" в свете того, что говорится о гигантах в "Теогонии" Гесиода, комментарии к которой именно сию минуту я слегка пишу, а также "Вашего" приборостроения. [email protected] Пишите.
liuchunkai
liuchunkai говорит:
0
03.01.2018 06:35   #
20180103lck

20180103lck
chenlili
chenlili говорит:
0
05.01.2018 10:58   #

chenlili20180105
chenjianwei
chenjianwei говорит:
0
16.01.2018 06:48   #














Посетитель
Посетитель говорит:
0
20.01.2018 04:52   #
20180120lck
20180120lck
xiaojun
xiaojun говорит:
0
09.05.2018 10:11   #
20180509 junda
YY666
YY666 говорит:
0
04.06.2018 06:32   #
qzz0604


































































































































































































































































































































































































































































































































































































































qzz
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 205 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 77479 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

eemperafa: <strong><a href="/">longines erbe sammlung replica uhren</a></strong><br> <strong><a href="/">longines erbe sammlung
eemperafa: <strong><a href="/">Oakley sonnenbrille preis</a></strong><br> <strong><a href="/">Oakley Sonnenbrille Steckdose</a></strong><br> <strong><a href="/">Oakley
eemperafa: <br><strong><a href="/">Roger vivier GГјrtel </a></strong><br><strong><a href="/">Dachgurte </a></strong><br><strong><a href="/">GГјrtel </a></strong><br> <a
eemperafa: <strong><a href="/">Omega</a></strong> | <strong><a href="/">Replikuhr</a></strong> | <strong><a href="/">Omega</a></strong><br> <title>Omega-Zubehör, feine
eemperafa: <strong><a href="/">moncler womens jacke</a></strong> | <strong><a href="/">moncler outlet</a></strong> | <strong><a
eemperafa: <a href="/">Replikat-Fakten</a> <strong><a href="/">Replikat-Fakten</a></strong><br><strong><a href="/">Replik-Uhren</a></strong><br><strong><a href="/">gefälschte Uhren</a></strong><strong><a href="/">Replik-Uhren</a></strong> | <strong><a
eemperafa: <strong><a href="/">prada - täschchen.</a></strong><br> <strong><a href="/">prada - store</a></strong><br> <a class="category-products"
eemperafa: <strong><a href="/">moncler herrenjacke verkauf</a></strong><br> <strong><a href="/">moncler online</a></strong><br> <a href="/">moncler outlet
eemperafa: <strong><a href="/">Hublot Uhren zum Verkauf</a></strong><br> <strong><a href="/">Schweizer Replik Hublot Uhren</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="/">Replica Uhren</a></strong><br><strong><a href="/">Replica Uhren</a></strong><strong><a href="/">rolex</a></strong><br><br><br><br><a href="/">Replica Uhren</a><a href="/">Replica Uhren</a>
Все события

Партнеры конкурса