Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Pytania Mirosława Iringha - Вопросы Мирослава Иринха (отрывок)

05.11.2011
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Pytania Mirosława Iringha, Patrycja Bukalska
Перевод с польского: Константин Кучер
Солдат Армии Крайовой (AK), повстанец. Помимо этого - словак с чувством польского патриотизма. Хотя тогда, в 1945 г. это могло и не довести до добра

* * *
Варшавское восстание не было "битвой народов". Но среди повстанцев оказались люди разных национальностей и религий. Не только евреи, мусульмане вспомогательных подразделений Вермахта, перешедшие на сторону восставших, но ещё англичане, бежавшие из плена русские, и… Словаки.

* * *
"Уже который день лежу в госпитале. Время летит быстро, изо дня в день летит. И иногда мне кажется, что я - пассажир скорого поезд, что мчится в неизвестном направлении. Я проскакиваю знакомые станции – реальные эпизоды прошлого, бывшие когда-то актуальными и желанными мечты и понимаю, что время скоротечно. Вроде бы совсем недавно родился, а уже - 30-летний мужчина", - писал, лежа осенью 1944 года в люблинском госпитале, Мирослав Иринх. "Станко ".
Несколькими неделями ранее он защищал позиции восставших на Чернякуве и у него не было времени на раздумья. Рядом гибли солдаты возглавляемого им интернационального взвода: словаки, грузины, армяне. Дни Восстания были сочтены. Оно погибало. Десант, предпринятый с пражского берега силами частей 1-ой Армии Войска Польского (берлинговцами) сброшен немцами в воды Вислы. С Чернякува отходят понтоны с ранеными. Последними на них погрузили остатки взвода Иринха: 13 раненых словаков и 5 советских граждан.
Сам "Станко", раненый и больной, после боя вплавь добирался до противоположного берега.

535-ый взвод

До войны в Варшаве жило около 80 словацких семей. Отец Мирослава перебрался из Словакии, как утверждает семейная молва, по политическим причинам. Женился на польке, Елене Пержановской, и остался. В 1914 году у них родился сын, Мирослав. Здесь же, в Варшаве, их застала Вторая мировая война.
Во время сентябрьской обороны Варшавы оба Иринха, отец и сын, вступили в созданный в те дни Чехословацкий Легион. Спустя двое суток старший Иринх погиб.
Варшава пала. Сын перешел на нелегальное положение. В память об отце он принял псевдоним «Станко», как уменьшительное от имени - Станислав. У Иринха был словацкий паспорт, а Словакия - немецким союзником: страной, которую, дав ей в подарок мнимую независимость, контролировал Гитлер. Как словак, "Станко" имел ряд привилегий и, в интересах АК, умело пользовался ими. Он, обладая правом иметь в доме радио, слушал передачи западных станций, а информацию передавал для использования в подпольных изданиях. Словацкий паспорт помогал ему благополучно выбираться из облав, перевозить подпольную прессу.
В воспоминаниях его жены Валерии, также находившейся на конспиративном положении, сохранилось описание облавы, в ходе которой немцы задержали пассажиров трамвая. "Станко" в папочке перевозил подпольные газеты. Он подошел к жандарму и объявил ему, что является иностранцем. Когда его попросили предъявить документы, он, чтобы освободить руки и вынуть из кармана словацкий загранпаспорт, подал папочку немцу. Тот, пока шла проверка документов, подержал её, а потом отдал "Станко", который спокойно отошел. Помимо прочего, Иринх писал на словацком те листовки, которые распространялись не только среди словаков Варшавы и Львова, но и между словацких и венгерских (многие из которых имели словацкое происхождение) солдат.
В январе 1942 г. эмиграционные правительства Польши и Чехословакии заключили соглашение, а несколько месяцев спустя варшавские словаки создали Словацкий Национальный Комитет (SKN) - по правилам и в понимании AK - самостоятельный взвод. В AK у взвода был 535-ый номер. И хотя он назывался "словацким", в его состав входили и другие иностранцы. Летом 1944 г. взвод насчитывал 57 бойцов: 28 словаков, 3 венгра, 6 грузин, украинец, чех и 18 поляков. У него был собственный флаг (на аверсе - герб Словакии, на реверс - орел) и перевязи в национальных цветах: белой, голубой и красной. Перевязь для командира, подпоручика "Станко", выполнила жена одного из польских членов SKN: полковника Мечислава Чудловского, Ядвига Жантарек-Чудловская. Для этого ею был использован необычный материал: орденская лента маршала Фердинанда Фоша, которой когда-то перепоясали её мужа в знак признания его заслуг. На перевязь ленту взяли потому, что цвета французского флага точно такие же, как и словацкого. По этой причине словацкие повстанцы зачастую принимались гражданским населением за французов.

В каске и с сигаретой.

1 августа перед взводом «Станко» стояла задача взять Бельведер. На место сбора прибыла только часть отряда – и чуть больше 20-и человек пошло в атаку. В живых после неё осталось только семеро. Но заранее заготовленный штандарт так и не взвился над крышей Бельведера. Остальные бойцы взвода вступили в бой там, где их застал час «W»: на Старом Мясте, в центре города. Но большая часть всё-таки была вместе с командиром. На Чернякуве.
В последующем к группе «Станко» присоединились и несколько добровольцев, в том числе и из "советской части", как их называл Иринх: солдаты, бежавшие из плена и присоединившиеся к повстанцам. Поначалу "Станко" не знал, стоит ли доверять им, но скоро понял, что может положиться на их мужество и стойкость. "Я само спокойствие, когда они стоят на посту" - говорил он. Особенно это мнение укрепилось после того, как трое из них добровольно пошли на опасную операцию и ликвидировали немецкий пулемет. При этом единственным оружием троицы были бутылка с зажигательной смесью и… кинжал.
Известны их имена: Тамарадзе, Бибилашвили, Назаров, Гаспарян, Галустян, Алхазашвили. Иосиф Тамарадзе погиб 15 сентября в одиночку обороняя позицию, на которую наступали немцы. Медсестра, "Ага", вспоминала, что когда она в последний раз принесла ему еду, он кричал, что хочет пить, но не воду, а «немецкую кровь".
Несколько человек из «советской части» пережили восстание, но их судьба после переправы на правый берег Вислы, где стояли части Красной Армии, неизвестна. Можно только предположить, что ждало их всех, зная отношение Сталина к бывшим военнопленным. «Станко» после войны пробовал их отыскать, но… Все посланные им в СССР письма так и остались без ответа.
В середине августа "словацкому" взводу был придан санитарный патруль. Пять санитарок: "Вереск" (Ирина Чудзинская), "Tесса" (Мария Собчиньская), "Рита" (Галина Войтыс, ныне Гасёр), "Ата" (Данута Козловская, ныне Собчиньская) и "Aгa" (Данута Петрашак, ныне Михайловская). "Aгa" и "Aтa" были такими неразлучными, что их звали "Агата", так как заранее знали, что они придут вместе.
"Рита", "Aгa" и "Aтa" вспоминают, что увидев их, "Станко" ужаснулся: «Зачем мне столько баб?».
- Он не шутил, говорил с важной миной на лице, и мы приняли всё это всерьез. Нам было по 18 лет, а нас назвали бабами... Это не было элегантным, но сегодня я понимаю его - вспоминает "Aтa". – Когда у тебя во взводе такой национальный веер молодых ребят, и старшему из них - всего 25, а ты ещё должен волноваться об этих пятерых девушках... Он был старше нас и всё это понимал.
"Aгa" добавляет, что Иринх, действительно, был прямым и убедительным, а когда нужно, настойчивым. Но благодаря этому, железной рукой держал свой взвод. Был командиром, заботившимся о солдатах и опасности подвергал прежде всего себя. В конечном итоге, позже, он хвалил своих "баб": в воспоминаниях описывает, как они творили чудеса, добывая еду, под обстрелом принося на баррикады горшки с супом, перевязывая раненных, а когда это было нужно – и воюя с оружием в руках.
- Был прекрасным командиром, - говорит "Рита". - Но уже тогда - очень больным, у него начиналось воспаление легких или, вполне возможно, - туберкулез.
На Чернякуве начался настоящий ад. Немцы выбивали отряд с очередных улиц. Не было ни воды, ни еды. "Станко" был с солдатами. - Изможденный, в каске вместо полевой командирской пилотки, всегда с папиросой, покашливающий. Он царил над всем, даже над нашими грузинами - говорит "Aгa".

* * *
Сегодня его фотография висит в Музее Восстания: худощавый парень с оттопыренными ушами и меланхоличным взглядом. Мечтатель и идеалист, как он сам с иронией говорил о себе. Совершенно не похож на солдата. Больше - на парня, который читает слишком много серьезных книг. Жизнь поставила его в ситуацию, когда он должен был взять на себя ответственность за других, бывших на несколько лет моложе его.
Уже потом, перебирая снимки, сделанные когда-то старенькой «Лейкой», и стараясь успеть доделать то, что считал важным и нужным, Иринх мучительно размышлял – имеют ли смысл те, прежние его убеждения? Или, как тогда, в Люблинском госпитале, он спрашивал себя: почему в якобы демократической стране унижаются те, кто боролся за её свободу?
Мирослав так и не дождался ни ответа, ни справедливости. Умер в 1985 г. от рака легких. Могила Иринха и его жены находятся на самом старом и известнейшем варшавском некрополе - кладбище Повонзки.
Только его родные и бывшие «санитарушки» могут порадоваться тем фрагментам экспозиции Музея Варшавского Восстания, которые посвящены словакам. И варшавским сквером, носящим имя Мирослава Иринха.

Пояснения к тексту:

Армия Крайова – основная организация польского Сопротивления, вооруженные формирования, действовавшие во время Второй мировой войны на довоенной территории Польши и подчинявшиеся эмиграционному правительству.

Варшавское восстание (01.08-02.10.1944 г.) – организовано командованием Армии Крайовой и представительством эмиграционного правительства. Несмотря на массовый героизм и отчаянное сопротивление повстанцев, подавлено.

Чернякув, Жолибож, Старе Място, Мокотув – районы и предместья польской столицы. Чернякув – южное предместье Варшавы.

Десант, предпринятый с пражского берега – Прага – предместье Варшавы, расположенное на правом, восточном берегу Вислы.

Берлинговцы – бойцы и командиры 1-ой Армии Войска Польского (от имени их командующего - Зигмунта Берлинга). В октябре 1944 г., после упоминавшейся в статье неудачной десантной операции, отстранен от командования.

Во время сентябрьской обороны Варшавы – оборона Варшавы 8-28 сентября 1939 г.

Константин Кучер
Pytania Mirosława Iringha
Żołnierz AK, powstaniec, do tego Słowak z poczuciem polskiego patriotyzmu: po 1945 r. nie było to dobre połączenie
* * *
Powstanie Warszawskie nie było "bitwą narodów". Ale wśród powstańców znaleźli się ludzi różnych narodów i wyznań. Nie tylko Żydzi, również muzułmanie z jednostek pomocniczych Wehrmachtu, którzy przeszli na stronę powstańców. A także Anglicy i Rosjanie, którzy uciekli z niewoli. I Słowacy.
* * *
“Leżę już któryś tam dzień w szpitalu. Czas płynie szybko, dzień za dniem mija, wydaje mi się, że jadę przyspieszonym pociągiem w nieznaną przestrzeń. Mijam znajome stacje - to chwile dawnych przeżyć, prześnionych snów, które określa każdy zdrowy człowiek słowem wspomnienie! Dlaczego zdrowy człowiek - raczej rozsądny, który mówi: wspomnienia, jakby stawiał kropkę nad »i«, i koniec na tem! (...) Tylko ja nudziarz, tetryk 30-letni, cofam się do dni ostatnich walk” - pisał, leżąc w szpitalu w Lublinie jesienią 1944 r., Mirosław Iringh “Stanko”.
Kilka tygodni wcześniej bronił pozycji na Czerniakowie, nie miał czasu na myślenie. Ginęli żołnierze z dowodzonego przez niego międzynarodowego plutonu: Słowacy, Gruzini, Ormianie. Powstanie upadało. Desant z praskiego brzegu, przeprowadzony przez żołnierzy 1. Armii WP (berlingowców) wybito, z Czerniakowa odpływały pontony z rannymi. Do ostatnich wrzucono resztki oddziału Iringha: trzynastu rannych Słowaków i pięciu obywateli ZSRR.
“Stanko”, ranny i chory, płynął wpław.

Pluton nr 535

Przed wojną w Warszawie mieszkało około 80 słowackich rodzin. Ojciec Mirosława przyjechał ze Słowacji, jak mówiono, z przyczyn politycznych. Ożenił się z Polką, Heleną Perzanowską, i został. W 1914 r. urodził im się syn Mirosław. Tu też zastała ich II wojna światowa.
W czasie wrześniowej obrony Warszawy obaj Iringhowie, ojciec i syn, wstąpili do tworzonego wówczas Legionu Czechów i Słowaków. Dwa dni później ojciec zginął.
Warszawa padła. Syn poszedł do konspiracji. Na znak pamięci o ojcu przyjął pseudonim “Stanko”, słowackie zdrobnienie od Stanisław. Miał słowacki paszport, a Słowacja była niemieckim sojusznikiem: krajem, któremu Hitler dał w prezencie rzekomą niepodległość, ale go kontrolował. “Stanko” miał szereg przywilejów i z nich korzystał - na użytek AK. Mógł posiadać radio, prowadził więc nasłuch stacji zachodnich, a informacje przekazywał do podziemnych biuletynów. A że gładko wydostawał się z łapanek, przewoził podziemną prasę.
We wspomnieniach jego żony Walerii, również zaangażowanej w konspirację, zachował się opis łapanki, gdy Niemcy zatrzymali pasażerów tramwaju. “Stanko” przewoził w teczce konspiracyjne gazety. Podszedł do żandarma i oświadczył, że jest cudzoziemcem. Poproszony o okazanie dokumentów, podał trefną teczkę Niemcowi, by wyjąć słowacki paszport. Niemiec trzymał torbę i po kontroli oddał ją “Stankowi”, który spokojnie odszedł. Iringh przygotowywał też ulotki w języku słowackim, rozprowadzane wśród Słowaków w Warszawie i Lwowie oraz żołnierzy słowackich i węgierskich (wielu miało słowackie pochodzenie).
W styczniu 1942 r. emigracyjne rządy Polski i Czechosłowacji zawarły układ, a kilka miesięcy później warszawscy Słowacy powołali Słowacki Komitet Narodowy (SKN) i - w porozumieniu z AK - samodzielny pluton. W AK oddział miał nr 535. Zwano go “słowackim”, ale w jego skład wchodzili też inni cudzoziemcy. Latem 1944 r. pluton liczył 57 żołnierzy: 28 Słowaków, 3 Węgrów, 6 Gruzinów, 1 Ukraińca, 1 Czecha i 18 Polaków. Mieli własny sztandar (na awersie godło Słowacji, na rewersie orzeł) i opaski w narodowych barwach: białej, niebieskiej i czerwonej. Opaskę dla dowódcy, podporucznika “Stanko”, wykonała żona jednego z polskich członków SKN: płk. Mieczysława Szczudłowskiego, Jadwiga Szantarek-Szczudłowska. Wykorzystała niezwykły materiał: wstęgę orderową marszałka Ferdynanda Focha, którą przepasał kiedyś męża w uznaniu jego zasług. Na opaskę się nadawała, bo barwy francuskie są takie jak słowackie. Dlatego słowaccy powstańcy byli brani przez ludność cywilną za Francuzów.

W kasku, z papierosem

1 sierpnia pluton “Stanka” miał zdobyć Belweder. Na miejsce zbiórki dotarła tylko część oddziału - i dwudziestu kilku ludzi ruszyło do ataku. Przeżyło siedmiu. Pieczołowicie przygotowywany sztandar nie załopotał na dachu Belwederu. Inni członkowie plutonu walczyli tam, gdzie zastała ich godzina “W”: na Starym Mieście, w Śródmieściu. Większość razem z dowódcą znalazła się na Czerniakowie.
Do oddziału “Stanka” dołączali kolejni ochotnicy, w tym kilkuosobowa “sekcja sowiecka”, jak nazywał ich Iringh: żołnierze, którzy uciekli z niewoli i przystali do powstańców. Na początku “Stanko” nie wiedział, czy może im ufać, ale przekonał się, że wyróżniają się odwagą i wytrwałością. “Najspokojniejszy jestem, gdy są na warcie” - mawiał. Kiedyś z trójką z nich poszedł na niebezpieczną akcję: mieli zlikwidować niemiecki karabin maszynowy. Trzech kolejnych uparło się, że też pójdą, choć za jedyną broń mieli jedną butelkę zapalającą i... kindżał.
Znane są ich nazwiska: Tamaradze, Bibilaszwili, Nazarow, Gasparian, Galustjan, Alchazaszwili. Josef Tamaradze zginął 15 września, broniąc samotnie pozycji przed nacierającymi Niemcami. Sanitariuszka “Aga” mówi, że gdy ostatni raz zaniosła mu jedzenie, krzyczał, że chce pić, ale nie wodę, tylko niemiecką krew.
Niektórzy z “sekcji sowieckiej” przeżyli Powstanie, ale ich los po przeprawie na prawy brzeg Wisły, gdzie stacjonowała już Armia Czerwona, jest nieznany. Można się domyślać, co ich spotkało, znając stosunek Stalina do byłych jeńców. “Stanko” po wojnie starał się ich odszukać, ale listy, które słał do ZSRR, pozostawały bez odpowiedzi.
W połowie sierpnia do “słowackiego” plutonu przysłano patrol sanitarny. Pięć sanitariuszek: “Wrzos” (Irena Chudzińska), “Tessa” (Maria Sobczyńska), “Ryta” (Halina Wojtyś, dziś Gąsior), “Ata” (Danuta Kozłowska, teraz Sobczyńska) i “Aga” (Danuta Pietraszak, teraz Michałowska). “Aga” i “Ata” były tak nierozłączne, że wołano na nie “Agata”, bo wiadomo było, że przyjdą razem.
“Ryta”, “Aga” i “Ata” wspominają, że na ich widok “Stanko” żachnął się: “Po co mi tyle bab?”. - Nie żartował, miał poważną minę i myśmy to przyjęły poważnie. Miałyśmy po 18 lat, a nazwał nas babami... Nie było to elegancko, ale dziś go rozumiem - wspomina “Ata”. - Mając w plutonie taki wachlarz narodowościowy, chłopców młodych, bo najstarszy miał 25 lat, musiał się niepokoić o te pięć dziewcząt... On był najstarszy, miał wyobraźnię.
“Aga” dodaje, że Iringh rzeczywiście był bezpośredni, a gdy trzeba, dosadny. Ale dzięki temu trzymał żelazną ręką swój pluton. Był też dowódcą, który troszczył się o żołnierzy i narażał przede wszystkim siebie. Później zresztą swoje “baby” chwalił: we wspomnieniach opisuje, jak dokonywały cudów zdobywając jedzenie, pod ostrzałem nosząc na barykady garnki z zupą, opatrując rannych, a także - gdy trzeba - walcząc z bronią w ręku.
- Był wspaniałym dowódcą - mówi “Ryta”. - Wtedy już bardzo chory, miał zapalenie płuc albo początki gruźlicy.
Na Czerniakowie rozpętało się piekło. Niemcy wypychali ich z kolejnych ulic. Nie było wody i jedzenia. “Stanko” był z żołnierzami. - Wychudzony, w kasku zamiast hełmu, zawsze z papierosem, pokasłujący. Panował nad wszystkim, nawet nad naszymi Gruzinami - mówi “Aga”.


***
Jego zdjęcie wisi dziś w Muzeum Powstania: szczupły chłopak o odstających uszach i melancholijnym spojrzeniu. Marzyciel i idealista, jak mówił o sobie z przekąsem. Nie wygląda na żołnierza. Raczej na chłopca, czytającego za dużo poważnych książek. Życie postawiło go w sytuacji, gdy musiał wziąć odpowiedzialność za innych, o kilka lat młodszych.
Czy potem, przemierzając Łazienki ze starą “Lei-cą” i starając się dorobić, zastanawiał się nad sensem trwania w swych przekonaniach? Czy, jak w szpitalu w Lublinie, pytał sam siebie: dlaczego w wolnym rzekomo kraju gnębi się tych, którzy walczyli za swój kraj?
Nie doczekał odpowiedzi ani sprawiedliwości. Zmarł na raka płuc w 1985 r. Grób jego i żony znajduje się na Powązkach.
Tylko rodzina i dawne sanitariuszki mogą cieszyć się fragmentem ekspozycji w Muzeum, poświęconym Słowakom. I warszawskim skwerem, który nosi imię Mirosława Iringha.

Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 1 голос
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 2 голоса
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 2 голоса
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 08:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Публицистика: 25
Средняя оценка: 18.00
Итоговая оценка: 11.25
Общее число оценок: 5
Число комментариев: 17
Число посещений страницы: 1479
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    17
Люси
Люси говорит:
0
06.11.2011 18:23   #
Отлично!
Пара замечаний:
>Помимо прочего, Иринх писал на словацком те листовки, которые распространялись не только среди словаков Варшавы и Львова, но и между словацких и венгерских (многие из которых имели словацкое происхождение) солдат.
"...между словацкими и венгерскми солдатами"

>Все посланные им в СССР письма таки остались без ответа
"так и"
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
06.11.2011 22:35   #
Большое спасибо, Люси. И за помощь в переводе, и за его высокую оценку.
Помня о тех "блошках", которые в тексте "Трактата о лущении фасоли" нашла у меня Платонида, - несколько раз внимательно(!) вычитал текст. А всё равно... Некоторые из этих противных "насекомых" допрыгали-таки до читателя.
Во втором случае, подвела невнимательность. В результате "потерялся" пробел. А первую ошибку, без Вашей подсказки я бы и не нашел. Что, "между словацких и венгерских солдат" - неправильный, ошибочный вариант? Я нарушил правила русского языка?
Жаль, что сайт не предусматривает возможности редактуры уже выложенного текста. Но свой, электронный вариант перевода я уже подправил. Спасибо ещё раз, Люси.
Люси
Люси говорит:
0
06.11.2011 23:06   #
>Что, "между словацких и венгерских солдат" - неправильный, ошибочный вариант? Я нарушил правила русского языка?

В принципе Ваш вариант тоже правильный, но сегодня после "между" предпочтительнее творительный падеж.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
06.11.2011 23:14   #
"...сегодня после "между" предпочтительнее творительный падеж".
Наверное, при переводе я руководствовался теми правилами, которыми меня учили в школе. Правда, это было достаточно давно и я успел все их основательно подзабыть...
Если серьезно, то при вычитке текста "между солдат" даже не "царапнуло". И сердце не ёкнуло.
Но, доверяя Вашему знанию языка, эту блошку по тексту своего экземпляра перевода я уже подправил.
Люси
Люси говорит:
0
06.11.2011 23:29   #
Доверяйте, но проверяйте! :)
У меня в текстах тоже блох находят.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
11.11.2011 21:31   #
Поминали меня, нечистую силу?

*** порадоваться тем фрагментам (кому-чему) экспозиции Музея Варшавского Восстания, которые посвящены словакам. И варшавским сквером (кем-чем), ***
(падежов не согласовано)

на кладбище, но в некрополе ("поль" здесь от "города")

Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
11.11.2011 22:36   #
Нет, Платонида, не поминал. Во всяком случае, недобрым словом - упаси Господь!
Сами знаете, - как аукнется...
А рабочее обсуждение тех или иных вопросов... Как говорил один известный герой не менее известного мультфильма - "Дело житейское!"
По второму замечанию понял. Сам долго колебался - "на"? Или какой-то другой предлог здесь нужен? Оказалось, что всё-таки пошел не по тому пути.
По первому (Платонида, я не филолог и кроме школьного курса русского - увы...) - уже раза три перечитал... Моё ухо не слышит ошибки. Где? Порадоваться темИ фрагментамИ?
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
11.11.2011 23:11   #
поминали-поминали (06.11.2011 22:35) - как блоху кусачую

радуются - чему (в предложении с фрагментами - правильно)

я тоже училась русскому языку не в университетах
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
11.11.2011 23:37   #
А что, вопрос "чем?" (радоваться - чем?) в этом случае недопустим? Я понял, что падежи должны быть согласованы в обоих предложениях. Но почему нельзя сказать "...могут порадоваться темИ фрагментамИ экспозиции Музея Варшавского Восстания, которые посвящены словакам. И варшавским сквером, носящим имя Мирослава Иринха", а не "могут порадоваться тем фрагментам экспозиции Музея Варшавского Восстания, которые посвящены словакам. И варшавскОМУ скверУ, носящЕМУ имя Мирослава Иринха"?!
Р.S. Я пока не умею на этом сайте искать свои старые линки, поэтому не имея перед глазами текста, тяжело сказать о чем шла речь в линке от 06.11.2011 22:35. "Блохами", "блошками" я называю ошибки, вкравшиеся в текст. Поэтому в линке могла идти речь о том, что Вы помогли мне найти несколько "блох" по тексту "Трактата о лущении" - "господина" (вместо "пан"), "таки" (вместо "так и") и "эти" (вместо "те"). Свои помылки я хорошо памятам.

.

Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
12.11.2011 00:09   #
нет ничего проще: поминали Вы меня прямо в этой дискуссии, когда я еще не принимала в ней участия

можете спорить со мной сколько угодно, но в двух соседних предложениях хорошо бы порадоваться как-нибудь единообразно: или чему, или (раз уж настаиваете) чем, но только не по-разному

спасибо за внимание, удаляюсь
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
12.11.2011 08:33   #
Даже и спорить не буду. Потому что не спорил, а только уточнял. Т. к. по единообразию согласен с Вами.
А "чем?" или "чему?", по-моему, совершенно перламутрово, поскольку моё ухо не "спотыкается" ни на первом, ни на втором варианте. А это ведь - главное правило русского языка. Все остальные играют исключительно вспомогательную роль.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
12.11.2011 08:52   #
Кстати, Платонида. Мне показалось, что в последнем предложении нужны оба предлога. И "в", о котором говорите Вы, и "на", изначально присутствующий у меня. Только нужен он в другом месте. Вот, как предложение будет выглядеть в исправленном варианте -

Могила Иринха и его жены находятся В самом старом и известнейшем варшавском некрополе - НА кладбище Повонзки.

Поэтому, если Вы думаете, что я отмахиваюсь от Ваших замечаний, то это - зря. Над теми из них, с которыми согласен, я обязательно работаю. И по первому замечанию - оба предложения уже приведены к единообразию.
Поэтому - большое спасибо Вам за помощь!!

Марго
Марго говорит:
0
14.11.2011 06:43   #
>> Могила Иринха и его жены находятся В самом старом и известнейшем варшавском некрополе - НА кладбище Повонзки.

Либо "могилЫ", либо "находИтся".
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
14.11.2011 09:31   #
Спасибо, Марго.
Вы, наверное, даже не представляете, как помогли мне с этим предложением.
Вроде бы небольшой, но очень яркий пример особенностей перевода.
Посмотрим, в оригинале статьи использовано слово "grób", в переводе - "могила". Естественно, в единственном числе. Но в одну могилу, в нормальных, не военных, не полевых условиях, как правило, два гроба не кладут! Вот и появился тот перевод о который Вы "споткнулись" - "Могила Иринха и его жены находятся".
И вот Ваше замечание заставило меня задуматься, что здесь не так.
"Могила" переведено правильно, в единственном числе. Но! "Могила Иринха и его жены". Его и жены! Т. е. их ДВЕ. Тогда "находятся" верно. Почему тогда в оригинале "могила" в единственном числе?!!
Да потому, что слово это надо перевести не как "могила"! А как "склеп". И тогда всё становится на свои места -
"Склеп Иринха и его жены находИтся"... И далее - по тексту.
Спасибо, Марго. Надеюсь, я Вас не сильно утомил рассказом о своих словарно-переводческих поисках?..
Марго
Марго говорит:
0
14.11.2011 14:14   #
Не сильно, Константин. :) Тем более что я Вашу работу еще и не читала, споткнулась только о комментарий -- так что пока и утомлять-то было нечем.
Константин Кучер
Константин Кучер говорит:
0
14.11.2011 15:14   #
Ну и отлично, Марго. Буду Вам искренне признателен, если у Вас найдется время более детально пройтись по моему тексту. При этом можете быть грубой, злобной и беспощадной. Я, как мне кажется, нормально воспринимаю критику, если она может пойти на пользу тексту и помочь в совершенствовании переводческих навыков.
При этом, надеюсь, Вы оставляете за мной право на собственную точку зрения по тем или иным вопросам, которые могут возникнуть в ходе обсуждения?:)
Марго
Марго говорит:
0
14.11.2011 19:25   #
>> При этом можете быть грубой, злобной и беспощадной. При этом, надеюсь, Вы оставляете за мной право на собственную точку зрения...

Слишком много вводных, так что, прошу прощения, читать что-то расхотелось. Лучше радуйтесь уже высказанным Вам похвалам, критику же оставим тем, кто стремится к совершенству.
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 127 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 12372 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Партнеры конкурса