Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

De donkere kamer van Damokles (1958) - Темная комната Дамокла (фрагмент)

19.10.2011
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: De donkere kamer van Damokles (1958), Willem Frederik Hermans (Виллем Фредерик Херманс)
Перевод с нидерландского: Платонида Белухина
Не успела машина остановиться, как Осеваудт уже бежал по улице, лавируя между двумя велосипедистами. Потом он свернул в первый попавшийся переулок, косынка развевалась у него за плечами, он бежал так быстро, что головной убор пришлось придерживать. Почувствовав, что косынка сбилась набок, а бантик под подбородком развязался, он умерил свой бег и заново связал тесемки косынки.
Улицы становились просторнее. Осеваудт пересек большую площадь, окруженную невысокими виллами, потом снова пошел по улице, на которой не было садов. В конце этой улицы он увидел какое-то движение и бесстрашно направился туда.
Улица выходила на широкую заасфальтированную дорогу. По обе стороны от нее стояло множество людей. В руках они держали флажки цветов национального флага и оранжевые. На мальчишках были кепки из оранжевой бумаги, а у девочек — оранжевые ленточки в волосах. На флагштоках всех окрестных домов висели флаги.
— Вы не скажете, что здесь происходит?
— А вы не знаете, сестра? Через несколько минут здесь проедет королева.
— Как чудесно! Должна вам сказать, я недавно с оккупированной территории. Бежала. Мне кажется, я во сне! В самом деле, не понимаю, что вижу! Все эти веселые люди, эти наряды. Я пять лет не видела национальных флагов! А ведь это моя родина! Моя собственная страна! У меня такое чувство, будто я много лет не была дома и только сейчас вернулась к своим.
Осеваудт дрожал всем телом. Он схватил женщину за руку, будто уцепившись за ветку дерева.
— Это еще долго продлится? Я так хочу увидеть королеву, но мне нужно передать срочное сообщение.
— Может быть, она приедет через десять минут, или через пять, кто знает...
— Мне надо в штаб-квартиру Вооруженных сил Нидерландов. Это далеко отсюда?
— Вовсе нет, сестра! Вы стоите, можно сказать, прямо перед ней! Видите казарму на той стороне? Это казарма имени графа Адолфа, и там штаб-квартира. Если вы должны доставить свое сообщение туда, то вам будет видно еще лучше, чем нам. Королева остановится там, чтобы принять почетный караул. Если вы быстро обернетесь, все произойдет у вас под носом! Ну-ка, дети, посторонитесь немножко! Дайте сестре пройти!
— Сердечно вам благодарна!
Осеваудт поклонился и наискосок пересек проезжую часть. Солдаты в шлемах уже начали выстраиваться в оцепление, но дали ему пройти. Даже часовые, стоявшие у шлагбаума в воротах казармы, его не задержали. Широкими шагами, в развевающихся юбках, он поднялся на крыльцо и направился в здание. При входе стояли трое солдат с белыми плетеными шнурами через грудь и сержант с большим количеством новеньких орденов на мундире.
— Сержант...
— Что вам, сестра?
— Мне надо как можно скорее поговорить с комендантом. У меня для него важное сообщение. Моя фамилия Осеваудт. Скажите, что Осеваудт здесь.
— Пойду посмотрю, сестра.
Сержант повернулся и пошел вглубь здания.
Осеваудт улыбнулся солдатам.
— Хороша погодка, а, сестра?
Все трое солдат стали проявлять к нему внимание, сделали несколько шагов в его сторону. Стоявший ближе всех сказал:
— Хороша погодка, чтобы искупаться.
Он смерил Осеваудта взглядом с головы до пят, будто задавшись вопросом, как эта медсестра будет выглядеть в купальнике. Он ухмылялся, прищурив глаза, он был самым рослым из троих и ближе всех подошел к Осеваудту.
— Хороша погодка, чтобы позагорать, на травке, у пруда.
— Все же рановато в это время года, — сказал Осеваудт.
Он слегка отвернулся и через площадку перед казармой посмотрел на дорогу. Что это? Да, машина доктора. Должно быть, доктор незаметно ехал за ним. Ехал очень медленно, наполовину высунувшись из-за открытой дверцы и внимательно осматривая окрестности казармы. Но у Осеваудта ни на миг не возникло ощущения, что доктор Сиккенс его видит. К тому же при входе в здание было гораздо темнее, чем на улице.
Оцепление стало строже. Настоящий жандарм — в синей парадной форме, на коне, со шпагой, в меховой шапке — приблизился к машине, наклонился и жестом приказал доктору проезжать. Вскоре машина совсем скрылась из виду.
Затем в коридоре раздался звук шагов. Это был сержант, который привел офицера. Они шли торопливо, сержант делал солдатам непонятные знаки, лейтенант подволакивал одну ногу, он хромал. По этой причине он выбрасывал здоровую ногу вперед с громким стуком и гораздо дальше, чем люди, которым нормально служат обе ноги. В правой руке лейтенант держал перед собой карточку из картотеки. Выпучив глаза, бледный, как мел, он поочередно смотрел то на карточку, то на Осеваудта. Он был уже совсем близко.
— Осеваудт! Осеваудт! — закричал лейтенант. — Это Осеваудт? Это Осеваудт?
К карточке была приклеена фотография.
— Да, я Осеваудт. Вы обо мне слышали?
— Схватить его! Арестовать! Обыскать! Этот человек чрезвычайно опасен! Олухи чертовы! Это не медсестра! Это шпион!
Двое солдат схватили Осеваудта за руки и завели их ему за спину. Третий, который еще минуту назад хотел пойти с ним искупаться на природе, несколько раз подергал его за одежду, пугливо, будто боялся, что у Осеваудта за пазухой динамит. Потом сдернул с его головы косынку.
Нет, назвать это ходьбой было бы нельзя. Они несли его по коридору, подхватив за локти, как манекен. Они внесли его в большое помещение, где на длинных скамьях стройными рядами сидел наготове почетный караул, с ружьями между колен. Его пронесли между рядами, он не проронил ни слова. Третий солдат, шедший впереди, открыл дверь. Двое других отпустили Осеваудта, но выглядело это, скорее, так, будто они его швырнули. Дверь за его спиной с громким стуком закрыли и заперли на засов.
Стена, отделявшая эту комнатенку от большого помещения, была совсем тонкой. После того как дверь закрылась, из-за нее послышался ужасный шум.
— Тихо! — крикнул лейтенант, и стало тихо.
Осеваудт с колотящимся сердцем стоял за дверью. Он пошевелил едва не вывихнутыми плечами, провел руками по непокрытой голове. Только тогда он заметил, что зубы у него стучат, а колени трясутся, как будто он бегом поднялся на колокольню — на самый верх, где все окна заколочены досками.
Однако темно в комнатенке не было. Там имелось окно, узкое и высокое, как все окна казармы. Снаружи оно было завешено сеткой из натянутой колючей проволоки.
Осеваудт прислушался, за дверью что-то происходило, но он не мог разобрать, что там говорилось. Его взгляд блуждал по комнате. В ней стояли нары, столик на ножках из ржавых железных трубок, простой ржавый железный стул и деревянный умывальник с эмалированным тазом на нем.
До Осеваудта снова стал доноситься шум с улицы. Он подошел к окну, которое без труда удалось приоткрыть. Колючая проволока была натянута так густо, что даже ребенок не смог бы просунуть руку, не поранившись. Но смотреть сквозь нее было можно.
Окно выходило на площадку перед казармой. Оно возвышалось над землей на пол-этажа. Та женщина была права: он получил прекрасное место, чтобы увидеть королеву! Стиснув стучащие зубы, Осеваудт взял стул, поставил его у окна и уселся, положив руки на подоконник и уткнувшись в них подбородком.
Никакого движения на дороге теперь не было, очистился от зрителей асфальт, окруженный пехотинцами, стоящими в ряд, через одного повернувшись лицом или спиной к публике.
В караульном помещении рядом с комнаткой раздалась тяжелая поступь. Затем ударили в барабаны, и почетный караул вышел на улицу, в ряд по четыре, с примкнутыми штыками, ружья на плечо. Солдаты промаршировали до самых ворот. Там колонна разделилась надвое, каждая половина очертила петлю. Затем скомандовали стоять, и они остановились, полукругом друг против друга, ружья к ноге.
На мгновение стало тихо, потом издали с нарастающей силой понеслись восторженные крики. По асфальту медленно проехали отдельные мотоциклисты. Крики все усиливались. Лес рук и флажков взметнулся над головами ожидающих. Подъехала открытая машина и остановилась.
Жандарм открыл дверцу, и из машины вышла королева. Она была в сером костюме с довольно длинной юбкой, свисавшей книзу. На ногах у королевы были высокие коричневые ботинки. Офицеры отсалютовали, крики восторга стали оглушительны, Осеваудт вскочил со стула.
Старая дама медленно пошла по площадке к казарме. В левой руке у нее был обернутый бумагой маленький букетик цветов, вероятно, преподнесенный ей по пути, возможно, ребенком. Правую руку она держала на уровне головы, ладонью к лицу. Помахивая, она совершала быстрые принужденные движения влево и вправо, как будто от нее исходили флюиды, которые она мановением руки хотела заставить быстрее струиться к подданным. Она приветливо улыбалась.
— Ура! Ура! — закричал Осеваудт.
Как раз в этот момент взгляд монархини случайно упал на него. Он отпустил колючую проволоку, за которую держался руками, и отвесил поклон. Казалось, что один раз движение ее руки было направлено лично к нему. Наверное, королева тоже питала слабость к медсестрам! Затем старая дама опять стала смотреть в другую сторону.
— Ура! — прокричал Осеваудт снова.
Но его возглас не унесся далеко, никто не повернул головы к окну, за которым он стоял.
За дверью комнатки опять возникло какое-то волнение. Дверь медленно открылась.
Осеваудт закрыл окно и уселся на стул возле умывальника.
В дверь просунулась голова солдата.
— Господи, это же он!
Дверь снова закрылась, и Осеваудт услышал, как тот же солдат говорит:
— Он выглядит точь-в-точь как девчонка!
Дверь снова открылась, и из-за нее показалась голова другого солдата. Его лицо было вымазано сливками. В одной руке он держал ложку, а в другой блюдечко с клубникой.
— Клубника со сливками! — крикнул он. — А тебе ничего не достанется, грязный пидор!
Дверь снова закрылась, и Осеваудт услышал:
— Черт, а я еще думал, что это хорошенькая девчонка. Сладкая блондиночка, мать его!
Платонида Белухина
De donkere kamer van Damokles (1958)
Nog voor de auto tot stilstand was gekomen rende Osewoudt de straat over, zigzaggend tussen twee fietsen door. Hij sloeg de eerste de beste zijstraat in, zijn sluier wapperde achter hem aan, hij liep zo hard dat hij het kapje moest vasthouden. Hij voelde dat het scheef op zijn hoofd zat, de strik onder zijn kin was losgegaan, hij matigde toen zijn draf en legde de banden van het kapje in een nieuwe knoop.
De omgeving werd ruimer. Hij stak een breed plein over waaraan lage villa's lagen, liep daarna opnieuw in een straat zonder tuinen. Aan het eind van deze straat zag hij een drukte.
De straat kwam uit op een hoofdweg. Er was veel publiek op de been dat aan weerszijden van het asfalt stond opgesteld. De mensen hielden oranje en rood-wit-blauwe vlaggetjes in de hand. Jongetjes hadden petjes op van oranje papier en meisjes droegen oranje strikken in het haar. Aan alle vlaggestokken van alle huizen hingen vlaggen.
- Mevrouw, wat is hier te doen?
- Weet u dat niet zuster? Over een paar minuten komt de koningin voorbij.
- O, wat is dat heerlijk! Ik kom pas uit het bezette gebied, moet u weten. Ik ben gevlucht. Ik heb een gevoel of ik droom! Ik weet werkelijk niet wat ik zie! Al die vrolijke mensen, al die kleuren. In geen vijfjaar heb ik Nederlandse vlaggen gezien! Dit is mijn vaderland. Dit is mijn eigen vaderland! Ik heb een gevoel of ik jaren van huis ben geweest en nu weer bij mijn eigen mensen teruggekeerd ben.
Hij beefde over zijn hele lichaam. Hij pakte de vrouw bij haar arm of hij zich vastklemde aan een boomtak.
- Zou het nog lang duren? Ik wil de Koningin zo graag zien, maar ik moet een boodschap afgeven die erg veel haast heeft.
- Misschien komt zij over tien minuten, vijf minuten, wie weet .. .
- Ik moet naar het hoofdkwartier van de Nederlandse Strijdkrachten. Is dat ver hier vandaan?
- O maar zuster! Daar staat u bij wijze van spreken vlak voor! Ziet u niet die kazerne aan de overkant? Dat is de Graaf Adolfkazerne, daar is het hoofdkwartier. Als u daar die boodschap brengen moet, dan bent u nog beter af dan wij. De koningin houdt er stil om de erewacht te inspecteren. Als u vlug bent kunt u er met uw neus bovenop staan! Kom kinderen, gaan jullie eens een beetje opzij! Laat de zuster er even door!
- Mag ik u heel hartelijk danken?
Osewoudt groette en stak de rijweg schuin over. Gehelmde militairen begonnen nu een afzetting te vormen, maar lieten hem passeren. Zelfs de schildwacht die aan het hek van de kazerne stond, hield hem niet tegen. Met grote stappen, wapperende rokken, beklom hij de stoep van de hoofdingang en ging naar binnen. Er stonden hier drie militairen met witte gevlochten koorden over de borst en een sergeant die een groot aantal nieuwe ridderorden op zijn jas droeg.
- Sergeant...
- Wat wou u, zuster?
Ik moet zo gauw mogelijk de commandant spreken. Ik heb een gewichtige boodschap voor hem. De naam is Osewoudt
Zegt u maar dat Osewoudt er is.
- Ik zal even kijken zuster. De sergeant draaide zich om en ging dieper het gebouw in.
Osewoudt lachte tegen de soldaten.
- Lekker weertje, hè zuster?
Zij begonnen alledrie notitie van hem te nemen, ze deden een paar stappen naar hem toe. Degene die het dichtstbij stond, zei:
- Lekker weertje om te zwemmen.
Hij bekeek Osewoudt van hoofd tot voeten, of hij zich afvroeg hoe de verpleegster er in een zwempak zou uitzien. Hij grijnsde met halfdichtgeknepen ogen, hij was de langste van allemaal en hing al half over Osewoudt heen.
- Lekker weertje om in de zon te liggen bakken, op het gras in het natuurbad.
- Toch nog wel een beetje vroeg voor de tijd van het jaar, zei Osewoudt. Hij draaide een kwartslag en keek over het voorplein van de kazerne naar de weg. Zag hij het goed? Jawel het was de auto van de dokter. De dokter moest hem ongemerkt achternagereden zijn. Zeer langzaam rijdend, hing hij half uit het portier en speurde zorgvuldig de omgeving van de kazerne af! Maar geen enkele keer kreeg Osewoudt de indruk dat dokter Sikkens hem zag. Het was ook in het portaal zo donker in vergelijking met het kazerneplein.
De afzetting van de weg werd strenger. Een echte marechaussee, in blauw gala-uniform, te paard met degen en bontmuts, plaatste zich naast de auto, bukte zich en wees de dokter dat hij moest doorrijden. Even later was de auto verdwenen.
Toen klonken voetstappen in de gang. Het was de sergeant die een officier meebracht. Zij liepen haastig, de sergeant gaf onbegrijpelijke tekens aan de militairen, de luitenant sleepte met zijn ene been, hij was mank. Daarom wierp hij het gezonde been naar voren met een opvallend luide plof en verder dan mensen doen die allebei hun benen normaal kunnen gebruiken. In zijn rechterhand hield hij een kaart uit een kaartsysteem voor zich uit. Met uitpuilende ogen, bleek als gips, keek hij beurtelings naar de kaart en naar Osewoudt. Hij was nu vlakbij.
- Osewoudt! Osewoudt! riep hij. Is dat Osewoudt? Is dat Osewoudt?
Er was een foto op de systeemkaart geplakt.
- Ja, ik ben Osewoudt. Heeft u van mij gehoord?
- Grijp hem! Arresteer hem! Fouilleer hem! Die man is hoogst gevaarlijk! Jullie godverdommese stomme lummels! Het is geen verpleegster! Het is een spion!
Twee van de soldaten hadden zijn armen al beetgepakt en op zijn rug gedraaid. De derde, die een minuut geleden nog met hem had willen gaan zwemmen in het natuurbad, deed nu met één hand een paar grepen in zijn kleren, schichtig, of hij bang was dat Osewoudt dynamiet op zijn lichaam droeg. Tenslotte rukte hij hem de sluier van het hoofd.
Neen, lopen kon dit niet meer worden genoemd. Zij droegen hem aan zijn ellebogen de gang in, als een modepop. Zij brachten hem in een groot lokaal, waar op lange banken, de erewacht stijf op rijen gereed zat, de geweren tussen de knieën. Tussen deze rijen werd hij door gedragen, hij zei geen woord. De derde soldaat liep voorop en deed een deur open. De andere twee lieten hem los, maar het leek eerder of zij hem wegsmeten. De deur ging achter hem dicht met een slag en werd zwaar vergrendeld.
De muur die dit kamertje van het grote lokaal scheidde was zeer dun. Er ontstond een geweldig rumoer na het sluiten van de deur.
- Stilte! riep de luitenant en het werd stil.
Osewoudt stond met kloppend hart achter de deur. Hij schudde zijn half ontwrichte schouders, hij streek zich over het ontblote hoofd. Toen bemerkte hij dat hij klappertandde en dat zijn knieën trilden of hij in looppas een toren beklommen had -i n de bovenste verdieping waarvan alle ramen met planken waren dichtgespijkerd.
Toch was het niet donker in het kamertje. Er was een raam, smal en hoog als alle ramen van de kazerne. Het was aan de buitenkant bedekt door netvormig gespannen prikkeldraad.
Hij luisterde aan de deur, volkomen stil was het niet, maar wat er gezegd werd, kon hij niet verstaan. Hij liet zijn ogen door het kamertje dwalen. Er stond een brits, een tafeltje met verroeste stalen buispoten, een verroeste stalen rechte stoel en een houten wastafel met een émaille wasbak erop.
Het rumoer buiten begon weer tot hem door te dringen. Hij liep naar het raam, dat hij gemakkelijk kon openschuiven. Het prikkeldraad ervoor was zo dicht gespannen, dat zelfs een kind er zijn arm niet doorheen zou kunnen steken, zonder zijn huid open te halen. Maar kijken kon gemakkelijk.
Het raam zag uit over het kazerneplein. Men was hier ongeveer een halve verdieping boven de begane grond. De vrouw had gelijkgekregen, hij had een prachtplaats om de koningin te zien! Het klapperen van zijn tanden bedwingend, haalde hij de stoel, zette deze voor het raam neer en ging zitten uitkijken, zijn handen op de vensterbank, zijn kin rustend op zijn handen.
Alle verkeer op de weg was nu stilgelegd, het asfalt was helemaal vrij, omheind met infanteristen die langs de toeschouwers in rijen stonden, om en om met hun gezicht naar het asfalt en naar het publiek.
Zwaar gestamp klonk op uit het wachtlokaal naast het kamertje. Even later werd er op trommels geslagen en de erewacht kwam in rijen van vier naar buiten, de bajonet op het geweer en het geweer op de schouder. De soldaten marcheerden tot aan het hek. Daar splitste de kolonne zich in tweeën, iedere helft maakte een lusvormige beweging. Er werd halt geboden en zij stonden in twee halve cirkels tegenover elkaar, het geweer aan de voet.
Het was een ogenblik stil, toen begon in de verte een gejuich aan te zwellen. Zes eenzame motorrijders kwamen langzaam over het asfalt voorbij. Het gejuich nam toe in sterkte. Gewarrel van handen en vlaggetjes plantte zich voort in een golf boven de hoofden van de wachtenden. Een open auto reed voor en stopte.
Een marechaussee opende het portier en de koningin stapte uit. Zij droeg een grijs pak, met een vrij lange rok die naar beneden toe uitstond. Aan haar voeten had zij hoge bruine schoenen. De officieren salueerden, het gejuich werd oorverdovend, Osewoudt sprong op van zijn stoel.
De oude dame liep langzaam het plein van de kazerne op. In haar linkerhand hield zij een kleine met papier omwikkelde bos bloemen, haar hoogstwaarschijnlijk onderweg aangeboden, misschien wel door een kind. De andere hand hield zij ter hoogte van haar hoofd, de palm ervan naar het gezicht gekeerd Zij maakte lichte, stijve buigingen naar links en naar rechts, met de opgestoken hand wuivend op een manier of er een fluïdum van haar uitging, dat zij door de handbeweging sneller naar haar onderdanen wilde doen stromen. Zij lachte vriendelijk.
- Hoera! Hoera! schreeuwde Osewoudt.
Toevallig viel juist toen de blik van de vorstin op hem. Hij liet het prikkeldraad waar hij zijn handen in geslagen had, los en maakte een buiging. Het leek of eenmaal de beweging van de hand speciaal op hem gericht was. Waarschijnlijk had ook de koningin een zwak voor verpleegsters! Daarna keek de oude dame weer een andere kant uit.
- Hoera! schreeuwde Osewoudt nogmaals. Maar zijn stem werd al op korte afstand overschreeuwd, want niemand draaide zich om naar het raam waar hij stond.
Achter de deur van het kamertje werd het onrustig. De deur ging langzaam open.
Willem Frederik Hermans (Виллем Фредерик Херманс)
Willem Frederik Hermans (Виллем Фредерик Херманс)
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 8 голосов
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 6 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 4 голоса
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 10:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 83
Средняя оценка: 17.78
Итоговая оценка: 17.78
Общее число оценок: 18
Число комментариев: 31
Число посещений страницы: 8784
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    31
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
20.10.2011 10:54   #
Почему-то выпало, что это фрагмент (романа)
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
20.10.2011 10:56   #
Внедряя рационализаторское предложение одного из сообразительных коллег-соперников, вставляю недостающую часть оригинала (конец):

De deur ging langzaam open.
Osewoudt had het raam weer gesloten en zat aan de wastafel op zijn stoel. Hij verroerde zich niet.
Een soldaat stak zijn hoofd om de deur.
- Jezus, is dat 'm nou!
De deur ging weer dicht en hij hoorde dezelfde soldaat zeggen: - Toch ziet-ie er echt uit als een meid!
De deur ging weer open, een andere soldaat stak zijn hoofd om de hoek. Zijn gezicht was besmeerd met slagroom. In de ene hand hield hij een lepel, in de andere een schoteltje aardbeien.
- Aardbeien met slagroom! riep hij, en jij krijgt lekker niks, vuile flikker!
De deur werd weer gesloten en Osewoudt hoorde zeggen:
- Verdomme zeg, en ik dacht nog wel wat een lekkere meid is dat. Een lekker klein blondje, verdomme zeg!
Александр
Александр говорит:
0
24.10.2011 10:49   #
Русский текст - очень хорошо.
Глаз зацепился:
1) головной убор - не перестроить ли фразу и сблизить глаголы "развевалась" и "пришлось придерживать", тогда неуклюжий "головной убор" можно было бы заменить местоимением.
2) кепки из оранжевой бумаги - точно из бумаги?
3) белыми плетеными шнурами через грудь - аксельбантами?
4) Выпучив глаза - м.б., округлив?
Благодаря вставке недостающего фрагмента, выяснил что-такое flikker и теперь знаю, как буду ругаться, оказавшись в Голландии, если ко мне начнут приставать: "Verdomme zeg!"
Ставлю "блеск".
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
24.10.2011 11:07   #
Спасибо, Александр!

1) с "головным убором" замучилась совсем. Но, видимо, надо поработать еще.
2) точно из бумаги (в оригинале). Вы бы видели, какие митры они склеивают из бумаги своим ребятишкам на день Св.Николая!
3) главный персонаж далек от армейской службы, так что его глазами мы видим описательные "шнуры". Едва ли есть резон отклоняться от авторского оригинала.
4) "округлив" в данном фрагменте было бы слишком интеллигентно.

Приходите еще. :) В этом году здесь как-то маловато жизни.
Но все равно готовлюсь вывесить все пять дозволенных работ.
Сергей
Сергей говорит:
0
24.10.2011 13:19   #

*** связал тесемки косынки.
*** по улице, на которой не было садов.
*** флажки цветов национального флага и оранжевые.
*** с большим количеством новеньких орденов
*** Дверь за его СПИНОЙ с громким стуком закрыли
*** с примкнутыми штыками, ружья на плечо.
*** полукругом друг против друга, ружья к ноге.
*** в сером костюме с довольно длинной юбкой,
*** окрестности казармы
*** асфальт, окруженный пехотинцами,


хорошо бы сформулировать иначе:)
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
24.10.2011 13:41   #
Спасибо за внимание, "Сергей"!
Сергей
Сергей говорит:
0
24.10.2011 16:08   #
Пожалуйста!
***Если вы должны доставить свое сообщение туда, то вам будет видно еще лучше, чем нам.
***Если вы быстро обернетесь, все произойдет у вас под носом!



Ну... просто необходимо сформулировать иначе:)
Сергей
Сергей говорит:
0
24.10.2011 16:13   #
***с довольно длинной юбкой, свисавшей КНИЗУ.

А как же иначе!?
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
26.10.2011 11:02   #
spam detected
Сергей
Сергей говорит:
0
27.10.2011 19:01   #
*********Они НЕСЛИ его по коридору, подхватив за локти, как манекен. Они ВНЕСЛИ его в большое помещение, где на длинных скамьях стройными рядами сидел наготове почетный караул, с ружьями между колен. Его ПРОНЕСЛИ между рядами...

Это не spam!
Татьяна
Татьяна говорит:
0
28.10.2011 17:33   #
Уважаемая Платонида!

Конечно, уровень Вашего перевода высок. Но, поскольку Вы очень остро чувствуете все нюансы языка, хотела бы заметить, что предложение "После того как дверь закрылась, из-за нее послышался ужасный шум" звучит по-русски не очень элегантно. Из-за двери? Или из-за стены? Чаще встречается вариант: они из-за неё подрались, т.е из-за женщины.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
29.10.2011 01:29   #
... и нанесла удар свой ножом из-за угла...

disclaimer:

это только цитата, одна из многих (чтобы не привлекать Чехова, Булгакова и прочих уважаемых людей, у которых тоже что-то слышалось из-за дверей)

и без перехода на личности
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
29.10.2011 11:21   #
А я очень хочу всё же поблагодарить нашу Пладониду "из-за" того, что она любезно указала мне (в моём переводе) на преступность выражения "обул на ноги"!
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
-1
29.10.2011 13:41   #
Андрей, оно было не из-за преступности! :)
Просто указание. Может, и не слишком любезное (без реверансов).

Но, как мне представляется, мы тут не для реверансов, а ради свежего взгляда на наши переводы.
И лично я искренне благодарна всем критикам, в том числе неблагожелательным, поскольку именно они стараются изо всех сил.
Из-за стремления дать сдачи... %-О
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
29.10.2011 14:55   #
Правильно-правильно, дорогая Платонида, именно так я это и воспринял. Для меня самого это составляет тему ночных кошмаров - что я допускаю подобные ляпы. Но, с Вашей помощью, их у меня будет всё меньше и меньше.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
-1
29.10.2011 15:23   #
Нет, Андрей, "кошмариться" не стоит.
К своим ошибкам надо относиться критически, но спокойно, тогда их будет меньше. А в нервическом состоянии только ляпы и получаются.
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
29.10.2011 15:54   #
А это от желания дать всё же достойный текст - то есть достойный русского читателя, воспитанного на самых лучших образцах. И без нас есть кому нашего читателя опускать. Страшно не хочется к таковым присоединиться.
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
29.10.2011 16:00   #
Милая Платонида и все здесь присутствующие! Вот и появилось начало первой главы "Сильвии и Бруно", чуть не потерянное при посылке. Теперь она обреля цельность. Умоляю высказаться, кто может.
irina
irina говорит:
0
03.11.2011 01:37   #
Очень хороший перевод!
и очень хороший текст!
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
03.11.2011 08:43   #
irina, спасибо за оценку перевода.
Замахиваться на чужую классику - безумство храбрых...
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
03.11.2011 10:47   #
Хочу вернуть Платониде её же замечание в мой адрес. Я думаю, Платонида к чужой класике подступает отнюдь не безумствуя, но с трезвой головой - с теорией и с опытом. Как это и положено в любом деле.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
03.11.2011 10:58   #
Спасибо, Андрей, так и в самом деле положено, но опыта маловато, а теоретических знаний - и подавно, ввиду отсутствия профильного образования.
Но голова трезвая! :)
Андрей Москотельников
Андрей Москотельников говорит:
0
04.11.2011 14:01   #
Я тоже самоучка, дорогая Платонида, - ведь по образованию я физик. Тем не менее считаю, что уже могу назвать себя профессионалом в переводческом искусстве. В пору ученичества ловил каждое слово старших товарищей и редакторов, но и сейчас, например, Нора Галь для меня - регулярное чтение. В общем, на отсутствие профильного образования мне жаловаться - значит, уж извините, признаваться в собственной неспособности к обучению. Полагаю, и Вы, и кое-кто из здесь присутствующих (Вы их, безусловно, уже признали) могут сказать о себе то же самое.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
17.11.2011 18:33   #
Что ж, спасибо за внимание. Оно мне даже льстит.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
21.11.2011 15:22   #
Спасибо организаторам за форум, но мне бы хотелось, чтобы эта работа обсуждалась именно здесь.
Юлия Рац
Юлия Рац говорит:
0
21.11.2011 15:41   #
Платонида, если переводите отрывок из романа, будьте готовы к тому, что он не будет на самом верху рейтинга. Отрывки, выдернутые из контекста, воспринимаются плохо, сами знаете. Или надо выдирать самые эффектные куски. Так что вы с классиком не виноваты.
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
21.11.2011 15:49   #
Спасибо, Юлия за моральную поддержку!
Но уж куда эффектнее: мужчина в женском платье доставляет донесение, но принят за шпиЁна, в тут еще и королева у нас на глазах возвращается на родину из Лондона... Почетный караул, конная жандармерия, женщины кричат "ура" и бросают чепчики в воздух! :)))
Юлия Рац
Юлия Рац говорит:
0
21.11.2011 15:55   #
Монархия с ее атрибутами n'est pas tres a la mode:))
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
21.11.2011 16:00   #
Дамы в шляпках красивше дядек в галстуках!!!
Юлия Рац
Юлия Рац говорит:
0
21.11.2011 16:13   #

Теперь каждая тетенька может себе позволить шляпку, ей королева не нужна:))
ppst ppst
ppst ppst говорит:
0
27.10.2017 08:13   #
In England, the arme blanche theory for a moment seemed to be in great danger. Some prompt and decisive counter-stroke was indispensable. There could be no compromise here, nothing but a bold lunge straight at the heart would suffice to fell the now formidable heresy. 329What form did the stroke take? I give it in the words of General Sir John French:


“That the Cavalry on both sides in the recent war did not distinguish themselves or their arm is an undoubted fact, but the reason is quite apparent. On the Japanese side they were indifferently mounted, the riding was not good, and they were very inferior in numbers, and hence were only enabled to fulfil generally the r?le of Divisional Cavalry, which they appear to have done very well. The cause of failure on the Russian side is to be found in the fact that for years they have been trained on exactly the same principles which these writers” (i.e., advocates of mounted riflemen) “now advocate. They were devoid of real Cavalry training, they thought of nothing but getting off their horses and shooting; hence they lamentably failed in enterprises which demanded, before all, a display of the highest form of the ‘Cavalry spirit’” (Introduction to Bernhardi, p. xxvii.).


It is true that these words were published in 1906, when information was still limited; but they appear unmodified in the edition of 1909, and they are in strict accordance with the theory on which our Cavalry are at this moment trained. To bring them into line with the facts as now known would be to declare the arme blanche theory a myth, and to shatter the system based on it.


But before approaching the facts, I propose, as in Chapter XII., to criticize the attitude of mind which permits a high Cavalry authority to brush aside with such confidence another great war in which the sword and lance fell into complete oblivion. It seems to be perfectly useless for critics of those weapons to heap up masses of modern evidence against them and to prove that there is not a tittle of evidence for them, if we cannot also show to the public the kind of way in which the problem is viewed by those responsible for their retention.


Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 204 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 76945 (0)
Иллюстрации: 0 (0)

Партнеры конкурса