Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

Gehirne - Мозги

09.12.2011
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: Gehirne, Готтфрид Бенн
Перевод с немецкого: Демид
Мозги
Готтфрид Бенн

Ронни, молодой врач, уже немало поработавший скальпелем, ехал из южной Германии на север. Последние месяцы он валял дурака; два года он служил в патологическом институте, а это значит, что, не вызывая особенных раздумий, через его руки прошли около двух тысяч трупов, и это странно и невообразимо изнурило его.
Он сидел в углу и наблюдал за дорогой. Вот идет Вейнланд, говорил он себе, тут довольно низкая местность, мимо проносятся ярко-красные поля, обкуренные маком. Не так и жарко, синева выливается с неба, отмокает и расширяется у берегов, каждый дом подпирают розы, а иные дома уже совсем утонули… Я хочу купить книгу и карандаш; мне хочется сейчас записывать как можно больше, чтобы всё не кануло в Лету. А если я начну – оно останется со мной? Пока не знаю…
Глаза погрузились в темноту туннеля, затем их снова выудил оттуда свет; мужчины работали среди сена, мосты из дерева, мосты из камня, город и машина на горке перед домом.
Веранды, залы и гостиные стояли на вершинах гор и среди леса. Здесь и хотел Ронни провести пару недель в должности главврача. Жизнь так всемогуща, думал он, этой рукой под нее не подкопаешься, – и смотрел на свою правую руку.
На территории не было никого, за исключением больных и служащих; учреждение было высоко в горах, и Ронни переполняла торжественность, и, купаясь в лучах уединения, ею даримого, он обсуждал с сёстрами служебные дела холодно и высокомерно.
Он предоставил им делать всё: поворачивать рычаги, укреплять лампы, запускать мотор, освещать с помощью зеркала то одно, то другое. Всё это успокаивало его, даже знание ряда разведённых в стороны, словно напоказ, рукояток, инструментов, грубых, как инструмент кузнеца, и не стоящих труда часовщика. Затем он взялся за дело своими руками: поместил их под рентгеновскую трубку, передвинул ртуть кварцевой лампы, расширяя и сужая щель, сквозь которую свет падал на спину, поместил воронку в одно ухо, в слуховом канале другого оставил лежать вату и углубился в последствия случившегося с обладателем этих ушей. Так, помощником организовано представление, исцеление, конечно – хороший врач огромной радости и мирового доверия, а как сплетается с душевностью удаление ушной жидкости… Дальше был перелом, он взял обитую ватой дощечку, подложил её под повреждённый палец, намотал тяжёлую повязку вокруг и задумался о том, из-за чего поломан этот палец, из-за прыжка через яму или незаметного корня, из-за озорства или неосторожности, а скорее всего, из-за глубокой связи движения и фатальности жизни, да и смотреть на него надо теперь как на удалившегося и сбежавшего. И ему казалось, что в какой-то момент где-то в глубине, где затаилась боль, теряется далёкий голос…
В учреждении было принято скрывать истинное положение дел, отправлять безнадёжных больных к родным, дабы избежать писанины и грязи, влекущих за собой смерть. К подобной мысли пришел и Ронни, рассматривая нового больного: эндотрахеальная трубка спереди, пролежни на спине, вдобавок ко всему прочему мясо уже подгнивало. Он поздравил пациента с удачным лечением и ещё раз посмотрел на него, выходя прочь быстрыми шагами. Сейчас он направится домой, думал Ронни, боли будут ощущаться как сопутствующие выздоровлению тяжёлые явления, под которыми подразумевается череда определенно новых явлений, наставляющих сына, готовящих к жизни дочь, возвышающих гражданина, перетягивающих на себя сплетни соседей, пока ночью кровь не пойдёт горлом. Надо полагать, что врать можно на словах, и что это только что здесь и произошло, однако я бы не стал врать тут. Всюду, куда я ни посмотрю, для того, чтобы жить, нужны слова. Однако я солгал бы ему, сказав: "В добрый час!"
Как-то за завтраком он потрясённо замер, ибо почувствовал – если уедет главврач, его сменит заместитель, который вставал бы в этот же час, из этой же кровати, кушал бы эту булочку, думал, ел, а завтрак бурлил бы в желудке. Всё же он продолжил исполнять всё то, что требовали от него вопросы и приказы; ударял палец правой руки о палец левой, затем набирал воздуха в лёгкие и шагал между кроватей: доброе утро! Как поживает ваше тело? Но иногда случалось и так, что он шёл по палатам, не спрашивая всех подряд о приступе кашля и теплоте кишки… Когда я иду залом для приема воздушных ванн – это слишком глубоко задевало его, – я падаю сразу в двух парах глаз, становлюсь восприимчивым и задумчивым. Я связан с приветливыми и серьёзными предметами, меня принимают в доме, в котором они тоскуют вместе с деревом, на котором стоят. У меня тоже когда-то были два глаза, и они стремились вглубь, да, я был собранным и не задавал вопросов. До чего я докатился? Где я? Небольшая перезагрузка… Рассыпание…
Он пытался понять, когда это началось, но больше не мог вспомнить этого: я иду по улице и вижу дом, и представляю себе замок, такой ещё был во Флоренции, но он лишь вспыхивает призрачным светом и гаснет.
Это меня несколько ослабляет…. Мне больше не на чем остановить глаза. Помещение становится бесконечным и, кажется, вот-вот потечёт. Скорлупа, державшая меня, треснула.
Часто, возвратившись после очередного обхода в свою комнату, он подолгу смотрел на свои руки, вращая их в разные стороны. Однажды сестра наблюдала, как он обнюхивал их, или, точнее, передвигал их, точно ступая по воздуху, и затем – как он, сложив несколько согнутые ладони мизинцами вместе, перемещал их вверх-вниз, точно вскрывая большой мягкий плод или что-то разгибая. Она рассказала об этом другим сёстрам, но никто не мог с уверенностью сказать, что бы это значило Как раз в это время в учреждении препарировали большого зверя. Ронни будто бы случайно заглянул как раз в тот самый момент, когда вскрывали голову. Он взял содержимое черепа в руки и разнял его на половины. Это поразило сестру, видевшую это движение раньше, когда она наблюдала, стоя под дверью. Однако она не нашла между двумя событиями никакой связи, и всё быстро вылетело у нее из головы.
А Ронни пошёл в сад. Было лето, небесная синь раскачивалась на языках гадюк, розы цвели, сладостно теряя голову. Он чувствовал притяжение земли: даже подошвами, до порога сил, разве что не кровью. Но шёл он главным образом по дороге, пролегавшей среди теней и уставленной скамейками, и часто останавливался отдохнуть от беспощадности света, и ощущал себя небом, запыхавшимся и брошенным на произвол судьбы.
Постепенно он стал ходить на службу нерегулярно; в особенности если, беседуя с управляющим или официанткой, должен был высказаться на какую-либо тему. Как-то он почувствовал, что его мнение о дискутируемой проблеме было как никогда к месту, и прямо-таки обрушился на собеседников лавиной. Что можно было сказать об этом происшествии? Не случись этого, всё пошло бы немного иначе. Пустота не покидала учреждение, а он лишь хотел тихо заглянуть в себя и отдохнуть в комнате.
Но когда он ложился, то это лежал уже не тот, кто приехал сюда впервые пару недель назад мимо гор и озёр, а будто был уже много лет вместе с этим учреждением, в котором теперь лежало его тело, отмытое и ослабшее; и что-то жёсткое и восковое было во всей его фигуре, как во всех телах, ежедневно им обходимых.
В дальнейшем он много занимался своими руками. Сестра, обслуживавшая его, очень любила его; он всегда так умоляюще говорил с нею, несмотря на то, что она не всегда понимала, о чём шла речь. Часто он начинал слегка насмешливо: он мог бы знать эти структуры, он некогда держал их в руках. Но вот он словно падал духом: они живут по законам, явно не для нас придуманным, и нам их судьба столь же чужда, сколь реке, по которой мы плывем. А полностью обессилев, он вспыхивал в ночи: речь шла о двенадцати химических единицах, которые не соберутся без его приказа и не разделятся, его не спросившись. Куда уж тут было говорить? Это бы рассорило их…
Он больше ничему не сопротивлялся, ничто ему не подчинялось, как он как-то отметил; лежал беспрерывно и не двигался.
Он запер комнату, чтобы никто к нему не ворвался, тем самым он хотел всем открыто противостоять.
Он замечал, что, как он мог наблюдать, машины учреждения могли ездить туда-сюда массой, и на него благотворно действовал их шум: он был как тогда, когда он только въехал в чужой город.
Он всегда лежал в одном положении: прямо на спине. Он лежал на длинном топчане, топчан в прямой комнате, комната находилась в доме, а дом – на холме. За исключением нескольких птичек, он был тут высшим существом. Земля тихо и без сотрясений несла его сквозь эфир, мимо всех звезд.
Как-то вечером, спускаясь к навесам для приёма воздушных ванн, он смотрел на больных, лежавших на шезлонгах, как все они тихо ожидали выздоровления; он рассматривал их: из родины, из снов, полных мечты, из вечерней прогулки домой, из песен, что поет отец сыну, между счастьем и смертью – он окинул взглядом зал и вернулся.
Главврача призвали обратно. Он был дружелюбным мужчиной и говорил, что одна из его дочерей, кажется, могла заболеть. Однако Ронни сказал: посмотрите, в этих самых руках я держал их, сотни или тысячи кусков, одни были мягкими, другие твёрдыми, все очень расплывшиеся, мужчины, женщины, смиренные и полные крови. Сейчас я держу в своих руках самого себя и должен исследовать всё, что может со мной произойти. Что, если вдавить акушерские щипцы поглубже в виски…? Что, если меня всегда бить по одному и тому же месту на голове…? Что будет с мозгами? Я всегда хотел взлетать, как птица, из ущелья, но сейчас я живу внутри кристалла. А теперь дайте мне свободную дорогу, я снова взлетаю – я бывал таким усталым – свободен лишь путь, вершимый на крыльях, – с моим синим мечом-мельницей – в падении света в полдень – в остатках южного ветра – в тающем облаке – разрушение лба – вытекание виска…
Демид
Gehirne
R?nne, ein junger Arzt, der fr?her viel seziert hatte, fuhr durch S?ddeutschland dem Norden zu. Er hatte die letzten Monate tatenlos verbracht; er war zwei Jahre lang an einem pathologischen Institut angestellt gewesen, das bedeutet, es waren ungef?hr zweitausend Leichen ohne Besinnen durch seine H?nde gegangen, und das hatte ihn in einer merkw?rdigen und ungekl?rten Weise ersch?pft.

Jetzt sa? er auf einem Eckplatz und sah in die Fahrt: es geht also durch Weinland, besprach er sich, ziemlich flaches, vorbei an Scharlachfeldern, die rauchen von Mohn. Es ist nicht allzu hei?; ein Blau flutet durch den Himmel, feucht und aufgeweht von Ufern; an Rosen ist jedes Haus gelehnt, und manches ganz versunken. Ich will mir ein Buch kaufen und einen Stift; ich will mir jetzt m?glichst vieles aufschreiben, damit nicht alles so herunterflie?t. So viele Jahre lebte ich, und alles ist versunken. Als ich anfing, blieb es bei mir? Ich wei? es nicht mehr.

Dann lagen in vielen Tunneln die Augen auf dem Sprung, das Licht wieder aufzufangen; M?nner arbeiteten im Heu, Br?cken aus Holz, Br?cken aus Stein; eine Stadt und ein Wagen ?ber Berge vor ein Haus.

Veranden, Hallen und Remisen, auf der H?he eines Gebirges, in einen Wald gebaut — hier wollte R?nne den Chefarzt ein paar Wochen vertreten. Das Leben ist so allm?chtig, dachte er, diese Hand wird es nicht unterw?hlen k?nnen, und sah seine Rechte an.

Im Gel?nde war niemand au?er Angestellten und Kranken; die Anstalt lag hoch; R?nne war feierlich zu Mute; umleuchtet von seiner Einsamkeit besprach er mit den Schwestern die dienstlichen Angelegenheiten fern und k?hl.

Er ?berlie? ihnen alles zu tun: das Herumdrehen der Hebel, das Befestigen der Lampen, den Antrieb der Motore, mit einem Spiegel dies und jenes zu beleuchten — es tat ihm wohl, die Wissenschaft in eine Reihe von Handgriffen aufgel?st zu sehen, die gr?beren eines Schmiedes, die feineren eines Uhrmachers wert. Dann nahm er selber seine H?nde, f?hrte sie ?ber die R?ntgenr?hre, verschob das Quecksilber der Quarzlampe, erweiterte oder verengte einen Spalt, durch den Licht auf einen R?cken fiel, schob einen Trichter in ein Ohr, nahm Watte und lie? sie im Geh?rgang liegen und vertiefte sich in die Folgen dieser Verrichtung bei dem Inhaber des Ohrs: wie sich Vorstellungen bildeten von Helfer, Heilung, guter Arzt von allgemeinem Zutrauen und Weltfreude, und wie sich die Entfernung von Fl?ssigkeiten in das Seelische verwob. Dann kam ein Unfall und er nahm ein Holzbrettchen mit Watte gepolstert, schob es unter den verletzten Finger, wickelte eine St?rkebinde herum und ?berdachte, wie dieser Finger durch den Sprung ?ber einen Graben oder eine ?bersehene Wurzel, durch einen ?bermut oder einen Leichtsinn, kurz, in wie tiefem Zusammenhange mit dem Lauf und dem Schicksal dieses Lebens er gebrochen schien, w?hrend er ihn jetzt versorgen mu?te wie einen Fernen und Entlaufenen, und er horchte in die Tiefe, wie in dem Augenblick, wo der Schmerz einsetzte, eine fernere Stimme sich vernehmen lie?e.

Es war in der Anstalt ?blich, die Aussichtslosen unter Verschleierung dieses Tatbestandes in ihre Familien zu entlassen wegen der Schreibereien und des Schmutzes, den der Tod mit sich bringt. Auf einen solchen trat R?nne zu, besah ihn sich: die k?nstliche ?ffnung auf der Vorderseite, den durchgelegenen R?cken, dazwischen etwas m?rbes Fleisch; begl?ckw?nschte ihn zu der gelungenen Kur und sah ihm nach, wie er von dannen trottete. Er wird nun nach Hause gehen, dachte R?nne, die Schmerzen als eine l?stige Begleiterscheinung der Genesung empfinden, unter den Begriff der Erneuerung treten, den Sohn anweisen, die Tochter heranbilden, den B?rger hochhalten, die Allgemeinvorstellung des Nachbars auf sich nehmen, bis die Nacht kommt mit dem Blut im Hals. Wer glaubt, da? man mit Worten l?gen k?nne, k?nnte meinen, da? es hier gesch?he. Aber wenn ich mit Worten l?gen k?nnte, w?re ich wohl nicht hier. ?berall wohin ich sehe, bedarf es eines Wortes, um zu leben. H?tte ich doch gelogen, als ich zu diesem sagte: Gl?ck auf!

Ersch?ttert sa? er eines Morgens vor seinem Fr?hst?ckstisch; er f?hlte so tief: der Chefarzt w?rde verreisen, ein Vertreter w?rde kommen, in dieser Stunde aus diesem Bette steigen und das Br?tchen nehmen: man denkt, man i?t, und das Fr?hst?ck arbeitet an einem herum. Trotzdem verrichtete er weiter, was an Fragen und Befehlen zu verrichten war; klopfte mit einem Finger der rechten Hand auf einen der linken, dann stand eine Lunge darunter; trat an Betten: guten Morgen, was macht Ihr Leib? Aber es konnte jetzt hin und wieder vorkommen, da? er durch die Hallen ging, ohne jeden einzelnen ordnungsgem?? zu befragen, sei es nach der Zahl seiner Hustenst??e, sei es nach der W?rme seines Darms. Wenn ich durch die Liegehallen gehe — dies besch?ftigte ihn zu tief — in je zwei Augen falle ich, werde wahrgenommen und bedacht. Mit freundlichen und ernsten Gegenst?nden werde ich verbunden, vielleicht nimmt ein Haus mich auf, in das sie sich sehnen, vielleicht ein St?ck Gerbholz, das sie einmal schmeckten. Und ich hatte auch einmal zwei Augen, die liefen r?ckw?rts mit ihren Blicken; jawohl, ich war vorhanden: fraglos und gesammelt. Wo bin ich hingekommen? Wo bin ich? Ein kleines Flattern, ein Verwehn.

Er sann nach, wann es begonnen h?tte, aber er wu?te es nicht mehr: ich gehe durch eine Stra?e und sehe ein Haus und erinnere mich eines Schlosses, das ?hnlich war in Florenz, aber sie streifen sich nur mit einem Schein und sind erloschen.

Es schw?cht mich etwas von oben. Ich habe keinen Halt mehr hinter den Augen. Der Raum wogt so endlos; einst flo? er doch auf eine Stelle. Zerfallen ist Rinde, die mich trug.

Oft, wenn er von solchen G?ngen in sein Zimmer zur?ckgekehrt war, drehte er seine H?nde hin und her und sah sie an. Und einmal beobachtete eine Schwester, wie er sie beroch oder vielmehr, wie er ?ber sie hinging, als pr?fe er ihre Luft, und wie er dann die leicht gebeugten Handfl?chen, nach oben offen, an den kleinen Fingern zusammenlegte, um sie dann einander zu und ab zu bewegen, als br?che er eine gro?e, weiche Frucht auf oder als b?ge er etwas auseinander. Sie erz?hlte es den anderen Schwestern, aber niemand wu?te, was es zu bedeuten habe. Bis es sich ereignete, da? in der Anstalt ein gr??eres Tier geschlachtet wurde. R?nne kam scheinbar zuf?llig herbei, als der Kopf aufgeschlagen wurde, nahm den Inhalt in die H?nde und bog die beiden H?lften auseinander. Da durchfuhr es die Schwester, da? dies die Bewegung gewesen sei, die sie auf dem Gang beobachtet hatte. Aber sie wu?te keinen Zusammenhang herzustellen und verga? es bald.

R?nne aber ging durch die G?rten. Es war Sommer; Otternzungen schaukelten das Himmelsblau, die Rosen bl?hten, s?? gek?pft. Er sp?rte den Drang der Erde: bis vor seine Sohlen, und das Schwellen der Gewalten: nicht mehr durch sein Blut. Vornehmlich aber ging er Wege, die im Schatten lagen und solche mit vielen B?nken; h?ufig mu?te er ruhen vor der Hemmungslosigkeit des Lichtes, und preisgegeben f?hlte er sich einem atemlosen Himmel.

Allm?hlich fing er an, seinen Dienst nur noch unregelm??ig zu versehen; namentlich aber, wenn er sich gespr?chsweise zu dem Verwalter oder der Oberin ?ber irgendeinen Gegenstand ?u?ern sollte, wenn er f?hlte, jetzt sei es daran, eine ?u?erung seinerseits dem in Frage stehenden Gegenstand zukommen zu lassen, brach er f?rmlich zusammen. Was solle man denn zu einem Geschehen sagen? Gesch?he es nicht so, gesch?he es ein wenig anders. Leer w?rde die Stelle nicht bleiben. Er aber m?chte nur leise vor sich hinsehn und in seinem Zimmer ruhn.

Wenn er aber lag, lag er nicht wie einer, der erst vor ein paar Wochen gekommen war, von einem See und ?ber die Berge; sondern als w?re er mit der Stelle, auf der sein Leib jetzt lag, emporgewachsen und von den langen Jahren geschw?cht; und etwas Steifes und W?chsernes war an ihm lang, wie abgenommen von den Leibern, die sein Umgang gewesen waren.

Auch in der Folgezeit besch?ftigte er sich viel mit seinen H?nden. Die Schwester, die ihn bediente, liebte ihn sehr; er sprach immer so flehentlich mit ihr, obschon sie nicht recht wu?te, um was es ging. Oft fing er etwas h?hnisch an: er kenne diese fremden Gebilde, seine H?nde h?tten sie gehalten. Aber gleich verfiel er wieder: sie lebten in Gesetzen, die nicht von uns seien und ihr Schicksal sei uns so fremd wie das eines Flusses, auf dem wir fahren. Und dann ganz erloschen, den Blick schon in einer Nacht: um zw?lf chemische Einheiten handele es sich, die zusammengetreten w?ren nicht auf sein Gehei?, und die sich trennen w?rden, ohne ihn zu fragen. Wohin solle man sich dann sagen? Es wehe nur ?ber sie hin.

Er sei keinem Ding mehr gegen?ber; er habe keine Macht mehr ?ber den Raum, ?u?erte er einmal; lag fast ununterbrochen und r?hrte sich kaum.

Er schlo? sein Zimmer hinter sich ab, damit niemand auf ihn einst?rmen k?nne; er wollte ?ffnen und gefa?t gegen?berstehen.

Anstaltswagen, ordnete er an, m?chten auf der Landstra?e hin und her fahren; er hatte beobachtet, es tat ihm wohl, Wagenrollen zu h?ren: das war so fern, das war wie fr?her, das ging in eine fremde Stadt.

Er lag immer in einer Stellung: steif auf dem R?cken. Er lag auf dem R?cken, in einem langen Stuhl, der Stuhl stand in einem geraden Zimmer, das Zimmer stand im Haus und das Haus auf einem H?gel. Au?er ein paar V?geln war er das h?chste Tier. So trug ihn die Erde leise durch den ?ther und ohne Ersch?ttern an allen Sternen vorbei.

Eines Abends ging er hinunter zu den Liegehallen; er blickte die Liegest?hle entlang, wie sie alle still unter ihren Decken die Genesung erwarteten; er sah sie an, wie sie dalagen: alle aus Heimaten, aus Schlaf voll Traum, aus Abendheimkehr, aus Ges?ngen von Vater zu Sohn, zwischen Gl?ck und Tod — er sah die Halle entlang und ging zur?ck.

Der Chefarzt wurde zur?ckgerufen; er war ein freundlicher Mann, er sagte, eine seiner T?chter sei erkrankt. R?nne aber sagte: sehen Sie, in diesen meinen H?nden hielt ich sie, hundert oder auch tausend St?ck; manche waren weich, manche waren hart, alle sehr zerflie?lich; M?nner, Weiber, m?rbe und voll Blut. Nun halte ich immer mein eigenes in meinen H?nden und mu? immer darnach forschen, was mit mir m?glich sei. Wenn die Geburtszange hier ein bi?chen tiefer in die Schl?fe gedr?ckt h?tte . . .? Wenn man mich immer ?ber eine bestimmte Stelle des Kopfes geschlagen h?tte . . .? Was ist es denn mit den Gehirnen? Ich wollte immer auffliegen wie ein Vogel aus der Schlucht; nun lebe ich au?en im Kristall. Aber nun geben Sie mir bitte den Weg frei, ich schwinge wieder — ich war so m?de — auf Fl?geln geht dieser Gang — mit meinem blauen Anemonenschwert — in Mittagsturz des Lichts — in Tr?mmern des S?dens — in zerfallendem Gew?lk — Zerst?ubungen der Stirne — Entschweifungen der Schl?fe.

Готтфрид Бенн
Готтфрид Бенн
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 2 голоса
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 1 голос
 
10 баллов за голос
Разочаровало 3 голоса
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 06:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 127
Средняя оценка: 14.17
Итоговая оценка: 10.63
Общее число оценок: 6
Число комментариев: 4
Число посещений страницы: 1719
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    4
Руслан
Руслан говорит:
0
10.12.2011 02:51   #
Отлично, Демид!
Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
10.12.2011 14:23   #
Дальше патологического института не смогла, уж простите. Очень смешно.
Знаю, что этот берлинский институт именно так и называется по всему интернету, но тем более смешно.
Привычнее - патологические изменения в организме и сознании и пр. С институтом в серьезном контексте не сочетается. Впрочем, о серьезности контекста не мне судить (см. начало).
Лучше было бы назвать его Институтом патологии (патологоанатомии?), и уж во всяком случае с заглавной буквы, а то особенно смешно.
Марго
Марго говорит:
0
10.12.2011 18:16   #
>> Дальше патологического института не смогла

И напрасно, Платонида, лишили себя возможности посмеяться. Чуть дальше:

>> не вызывая особенных раздумий, через его руки прошли около двух тысяч трупов

>> мимо проносятся ярко-красные поля, обкуренные маком.

>> каждый дом подпирают розы

>> Глаза погрузились в темноту туннеля, затем их снова выудил оттуда свет

>> Веранды, залы и гостиные стояли на вершинах гор и среди леса

>> Жизнь так всемогуща, думал он, этой рукой под нее не подкопаешься, – и смотрел на свою правую руку.
______________

Уфф, дальше и мне невмоготу (это было примерно из 1/6 перевода).

Демид, Вы всерьез считаете, что всю вот эту околесицу можно принять за некие художественные изыски?

Разочаровало.








Платонида Белухина
Платонида Белухина говорит:
0
10.12.2011 18:28   #
:)))
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 179 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 55114 (42)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

nsbivintobia: <strong><a href="/">moncler sortie</a></strong><br> <strong><a href="/">Moncler femmes doudoune</a></strong><br> Moncler Blousons Femmes
eemperafa: <strong><a href="/">flekk falske IWC klokker</a></strong><br> <strong><a href="/">flekk falske IWC klokker</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="/">Nike sko</a></strong><br><strong><a href="/">nike outlet</a></strong><br><strong><a href="/">Nike Air Max</a></strong><br><br><br><br><br><br><br> <a class="category-top"
eemperafa: <br><strong><a href="/">Blancpain Klokker</a></strong><strong><a href="/">Blancpain klokker for salg</a></strong><strong><a href="/">Montblanc klokker</a></strong><br><br><br><br><br><br><br> <a
eemperafa: <strong><a href="/">Michael kors clutches online</a></strong><br> <strong><a href="/">Michael kors clutcher uk</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="/">Patek philip</a></strong><br> <strong><a href="/">Patek Philippe damene</a></strong><br> <a href="/"> <img
eemperafa: <strong><a href="/">Ugg</a></strong><strong><a href="/">ugg salg</a></strong><br><strong><a href="/">Ugg salg</a></strong><br><br><br><br><br><br><br><a href="/">Ugg</a> Kvinner UGG Cardy
eemperafa: <strong><a href="/"> omega kopi klokker </a></strong><br> <strong><a href="/">replika cartier klokker</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="/">klokker for menn</a></strong><br> <strong><a href="/">klokker for salg</a></strong><br> [url=http://www.omegarubyalp
eemperafa: <strong><a href="/">kvinners jakke til salgs</a></strong><br> <strong><a href="/">menns jakke for rabatt</a></strong><br>
Все события

Партнеры конкурса