Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь в конкурсе


Авторизация

Регистрация

Войти через loginza
Ваше имя
Ваш email
Пароль
Повторите пароль
Защитный код

The half-brothers (Part II) - "Родные" братья

08.12.2011
Обсудите эту работу с друзьями!
Оригинал: The half-brothers (Part II), Elizabeth Gaskell
Перевод с английского: Валерия
Он хотел, чтобы жена любила его, и это было вполне нормально; но он также хотел, чтобы она любила своего ребенка меньше, чем мужа, и это было недобрым стремлением. Однажды, он дал слабину и обругал Грегори за мелкую оплошность, на которую способен любой ребенок; мать оправдывала своего сына; отец говорил, что было достаточно трудно принять чужого ребенка, постоянно поощряемого в непослушании его женой, которая всегда была на стороне сына. И так с мелких передряг созрел конфликт; завершением всего этого стал день моего рождения, когда мама слегла раньше положенного срока. Отца одолевала радость, гордость и сожаление в одном порыве; довольный и гордый тем, что родился сын, но опечаленный положением его бедной жены. Он корил себя за те злые слова, навлекшие опасность. Но он был человеком, которому ближе по нутру был гнев, чем горечь, и таким образом он вскоре пришел к выводу, что в преждевременных родах Элен виноват Грегори, чем и навлек на себя дополнительное недовольство отчима. Он находил все новые причины быть недовольным пасынком и после. Произведя меня на свет, мама начала терять силы. Отец послал в Карлайл за докторами, и продал бы всю свою кровь, до последней капли, за золото, если бы это спасло её. Тетя Фанни иногда говорила, что ей казалось, будто Элен не хотела жить и, не борясь, медленно чахла; но когда я все же расспросил ее, она призналась, что мама выполняла все врачебные предписания, с тем же безропотным терпением, с которым она жила доселе. Одним из ее последних желаний было положить Грегори в её кровать рядом со мной и попросить его взять своего маленького брата за руку. Вошел мамин муж, в то время как она глядела на нас и, когда он нежно склонился над ней, чтобы спросить, как она себя чувствует, мама все ещё смотрела на нас - двух маленьких единоутробных братьев, и с той нежностью в глазах, на которую способна лишь мать, взглянула на него, и впервые улыбнулась; и какая сладкая улыбка то была! она говорит больше, чем все, сказанное тетей Фанни. Через час мама умерла. Тетя Фанни переехала к нам. Это было лучшее из того, что можно было для нас сделать. Отец был бы даже рад возвратиться к его старой холостяцкой жизни, но как он мог справиться с двумя маленькими детьми? Он нуждался в женщине, которая заботилась бы о нем. Кто подошел бы на эту роль больше, чем старшая сестра его жены? Таким образом, она в ответе за меня с рождения; когда я бывал слаб, она всегда была рядом, днем и ночью присматривая за мной, и беспокоясь за меня не меньше, чем отец. Поскольку его земля передавалась по наследству от отца сыну в течение более чем трехсот лет, он, вероятно, должен был воспитать меня как свою плоть и кровь, которая унаследовала бы землю после него. Но он нуждался в объекте своей любви, при всем при том, что был жестким и бескомпромиссным с большинством людей, окружавших его, и относился ко мне так, как, кажется, ни к кому другому прежде, так, как бы, возможно, относился к моей матери, если бы она не имела никакой прежней жизни до него, вызывавшей ревность. Я любил отца. И любил все вокруг себя, скорее, за то, что все были добры ко мне. Я подрос и, утратив свою прежнюю врожденную слабость, стал привлекательным, видным парнем, на которого обращал внимание каждый прохожий, когда отец возил меня с собой в ближайший город. Дома я был любимцем тетушки, папиным сынком, баловнем старой прислуги, "молодым хозяином" рабочих, на которых прежде проявлял свои барские замашки, выражая своего рода власть, засевшую во мне достаточно странным образом, что показывало, каким же все-таки ребенком я был тогда. Грегори на три года старше меня. Тетя Фанни всегда была добра к нему на деле и в действии, но она не так часто думала о нем, взяв за привычку быть поглощенной мной, хрупким и ранимым ребенком по факту. Отец никогда не скрывал свою сдержанную неприязнь к пасынку, который так невинно и несознательно боролся с ним за сердце моей матери. Я подозреваю также, что мой отец всегда считал его причиной смерти матери и моей ранней болезненности; и каким бы безосновательным это не казалось, я полагаю, что отец скорее лелеял чувство отчуждения к моему брату, чем стремился подавить его. Отец не жалел для него ничего, что можно было приобрести за деньги. Он связан обещанием, пока предан матери. Грегори был бесформенным и неотесанным, неуклюжим и неловким, портил все то, во что вмешивался, и много жестоких и острых слов выслушал он в свой адрес от людей на ферме, которые не ждали, что отец повернется, пока они бранили его пасынка. Мне стыдно - сердце болит при мысли, что я повторял поведение семьи и третировал своего бедного сводного брата. Не думаю, что я когда-либо пытался понять его, или был к нему преднамеренно злобен; но привычка всегда и везде быть принятым во внимание и статус всеобщего любимца сделали меня высокомерным, и я требовал больше, чем Грегори, а затем, раздраженный, иногда повторял унизительные слова, услышанные мной от других людей в его адрес, даже не понимая полностью их значения. Не могу сказать, был ли он на самом деле таким. Боюсь, что да. Грегори был тих и угрюм. Отец считал его глупым, даже тетя Фанни порой честила его дурачком. Все говорили, что он был глуп и уныл, и эти глупость и тупоумие прирастали к нему с течением времени. Временами он сидел, не говоря ни слова, в течение многих часов; тогда отец велел ему идти работать, возможно, на ферме. И ему приходилось повторять три или четыре раза прежде, чем Грегори все же пойдет. Когда мы пошли в школу, ничего не изменилось. Он никогда не утруждал себя запоминанием уроков; впоследствии учитель устал от перебранок и телесных наказаний, и, наконец, посоветовал отцу забрать его из школы и дать работу, которую он смог бы осилить. Думаю, что он стал ещё более мрачен и глуп после этого, и все же он не озлобился; Грегори был терпелив и добродушен ко всем, даже если его ругали или отшлепали за минуту до того. Вследствие его неловкости и неуклюжести, очень часто все его попытки быть полезным оборачивались в проблему для тех людей, которым он пытался услужить. Думаю, что я был умным парнем; во всяком случае, я никогда не чувствовал нужды в похвале; и был, как звали все, первым коноводом и драчуном в школе. Учитель говорил, что я мог бы изучать все, что пожелаю, но мой отец, который не имел глубокого образования, нашел лучшее применение моему уму, взяв меня своим помощником на ферме. Грегори исполнял обязанности пастуха, обучаясь при старике Адаме, который уже отработал свой век. Думаю, что старик Адам был первым, кто хорошо относился к Грегори. Он настаивал на том, что мой брат имеет положительные качества, хотя по правде не знал, как вывести их на поверхность и, как человек, рожденный в горах, говорил, что еще никогда не встречал такого парня. Отец пытался изменить отношение Адама к Грегори, веля говорить о его недостатках; но, вместо этого, он хвалил его вдвое больше, как только выяснил, какова была цель моего отца. Однажды зимой, когда мне было около шестнадцати, а Грегори девятнадцати лет, по поручению отца я должен был отправиться в одно место на расстоянии семи миль пути дорогой, и всего четырех - через горы. Он велел мне ехать дорогой по пути назад, чтобы я не выбирал извилистый путь, ибо в то время сумерки сгущались рано, и частенько возникала туманность. Кроме того, старик Адам, прикованный параличом к постели, предсказал обрушение снежной лавины в ближайшее время. Срок моей поездки подходил к концу, все дела были окончены. В то же время я подумывал о том, чтобы сократить дорогу, прибыв домой на час раньше, чем ожидал отец, и решил проделать свой путь через горы как раз в то время, как вечер начал вступать в свои владения. Снаружи было темно и мрачно; но все дышало такой безмятежностью, что, казалось, у меня было ещё достаточно времени, прежде чем снег мог обвалиться. Ехал я довольно быстрым темпом. Но ночь наступала быстрее, чем ожидалось. Прямой путь был достаточно виден днём, хотя в определенных местах имел изгибы и разветвления; при хорошем свете путешественник мог ориентироваться по отдаленным объектам, к примеру, по обломкам скалы на земле, рассмотреть которые теперь было труднее. Набравшись храбрости, я свернул на дорогу, казавшуюся мне верной. Однако это был ложный путь, приведший меня к месту, которое я видел впервые - дикому болотистому торфянику, где одиночество было столь болезненно и невыносимо, что казалось, как будто ещё никогда нога человека не ступала сюда, чтобы нарушить тишину. Я закричал - с ничтожной надеждой быть услышанным – но, скорее, чтобы успокоить себя звуком собственного голоса, который изменил мне: он был хриплым и отрывистым, что вскоре вогнало меня в уныние во всей этой атмосфере безмолвного, гнетущего мрака. Внезапно воздух наполнился густыми, темноватыми хлопьями, и мое лицо и руки стали влажными от снега. Это лишало меня малейшего шанса на то, чтобы определить, где я находился и, не имея никакого представления относительно пути, по которому ехал, я не смог бы найти дорогу назад. Снег становился все гуще и гуще наравне с темнотой, от которой пробирала дрожь. Болотистая почва прогибалась, если долго не двигаться с места, но все же я не осмеливался отходить далеко. Весь мой юный задор, казалось, покинул меня. Я хотел заплакать, и только стыд, по своей сути, удерживал от этого. Чтоб не заплакать, я кричал, издавая душераздирающие вопли по своей сути. Я становился одержим, прислушиваясь; ни единого звука, кроме бесчувственного эха, не долетало. Только бесшумный, безжалостный снег падал все гуще и гуще - быстрее и быстрее! Я стал терять сознание.
Валерия
The half-brothers (Part II)
He wanted her to love him more, and perhaps that was all well and good; but he wanted her to love her child less, and that was an evil wish. One day, he gave way to his temper, and cursed and swore at Gregory, who had got into some mischief, as children will; my mother made some excuse for him; my father said it was hard enough to have to keep another man's child, without having it perpetually held up in its naughtiness by his wife, who ought to be always in the same mind that he was; and so from little they got to more; and the end of it was, that my mother took to her bed before her time, and I was born that very day. My father was glad, and proud, and sorry, all in a breath; glad and proud that a son was born to him; and sorry for his poor wife's state, and to think how his angry words had brought it on. But he was a man who liked better to be angry than sorry, so he soon found out that it was all Gregory's fault, and owed him an additional grudge for having hastened my birth. He had another grudge against him before long. My mother began to sink the day after I was born. My father sent to Carlisle for doctors, and would have coined his heart's blood into gold to save her, if that could have been; but it could not. My aunt Fanny used to say sometimes, that she thought that Helen did not wish to live, and so just let herself die away without trying to take hold on life; but when I questioned her, she owned that my mother did all the doctors bade her do, with the same sort of uncomplaining patience with which she had acted through life. One of her last requests was to have Gregory laid in her bed by my side, and then she made him take hold of my little hand. Her husband came in while she was looking at us so, and when he bent tenderly over her to ask her how she felt now, and seemed to gaze on us two little half-brothers, with a grave sort of kindness, she looked up in his face and smiled, almost her first smile at him; and such a sweet smile! as more besides aunt Fanny have said. In an hour she was dead. Aunt Fanny came to live with us. It was the best thing that could be done. My father would have been glad to return to his old mode of bachelor life, but what could he do with two little children? He needed a woman to take care of him, and who so fitting as his wife's elder sister? So she had the charge of me from my birth; and for a time I was weakly, as was but natural, and she was always beside me, night and day watching over me, and my father nearly as anxious as she. For his land had come down from father to son for more than three hundred years, and he would have cared for me merely as his flesh and blood that was to inherit the land after him. But he needed something to love, for all that, to most people, he was a stern, hard man, and he took to me as, I fancy, he had taken to no human being before--as he might have taken to my mother, if she had had no former life for him to be jealous of. I loved him back again right heartily. I loved all around me, I believe, for everybody was kind to me. After a time, I overcame my original weakness of constitution, and was just a bonny, strong- looking lad whom every passer-by noticed, when my father took me with him to the nearest town.
At home I was the darling of my aunt, the tenderly-beloved of my father, the pet and plaything of the old domestics, the "young master" of the farm-labourers, before whom I played many a lordly antic, assuming a sort of authority which sat oddly enough, I doubt not, on such a baby as I was.
Gregory was three years older than I. Aunt Fanny was always kind to him in deed and in action, but she did not often think about him, she had fallen so completely into the habit of being engrossed by me, from the fact of my having come into her charge as a delicate baby. My father never got over his grudging dislike to his stepson, who had so innocently wrestled with him for the possession of my mother's heart. I mistrust me, too, that my father always considered him as the cause of my mother's death and my early delicacy; and utterly unreasonable as this may seem, I believe my father rather cherished his feeling of alienation to my brother as a duty, than strove to repress it. Yet not for the world would my father have grudged him anything that money could purchase. That was, as it were, in the bond when he had wedded my mother. Gregory was lumpish and loutish, awkward and ungainly, marring whatever he meddled in, and many a hard word and sharp scolding did he get from the people about the farm, who hardly waited till my father's back was turned before they rated the stepson. I am ashamed--my heart is sore to think how I fell into the fashion of the family, and slighted my poor orphan step-brother. I don't think I ever scouted him, or was wilfully ill-natured to him; but the habit of being considered in all things, and being treated as something uncommon and superior, made me insolent in my prosperity, and I exacted more than Gregory was always willing to grant, and then, irritated, I sometimes repeated the disparaging words I had heard others use with regard to him, without fully understanding their meaning. Whether he did or not I cannot tell. I am afraid he did. He used to turn silent and quiet--sullen and sulky, my father thought it: stupid, aunt Fanny used to call it. But every one said he was stupid and dull, and this stupidity and dullness grew upon him. He would sit without speaking a word, sometimes, for hours; then my father would bid him rise and do some piece of work, maybe, about the farm. And he would take three or four tellings before he would go. When we were sent to school, it was all the same. He could never be made to remember his lessons; the school-master grew weary of scolding and flogging, and at last advised my father just to take him away, and set him to some farm-work that might not be above his comprehension. I think he was more gloomy and stupid than ever after this, yet he was not a cross lad; he was patient and good- natured, and would try to do a kind turn for any one, even if they had been scolding or cuffing him not a minute before. But very often his attempts at kindness ended in some mischief to the very people he was trying to serve, owing to his awkward, ungainly ways. I suppose I was a clever lad; at any rate, I always got plenty of praise; and was, as we called it, the cock of the school. The schoolmaster said I could learn anything I chose, but my father, who had no great learning himself, saw little use in much for me, and took me away betimes, and kept me with him about the farm. Gregory was made into a kind of shepherd, receiving his training under old Adam, who was nearly past his work. I think old Adam was almost the first person who had a good opinion of Gregory. He stood to it that my brother had good parts, though he did not rightly know how to bring them out; and, for knowing the bearings of the Fells, he said he had never seen a lad like him. My father would try to bring Adam round to speak of Gregory's faults and shortcomings; but, instead of that, he would praise him twice as much, as soon as he found out what was my father's object.
One winter-time, when I was about sixteen, and Gregory nineteen, I was sent by my father on an errand to a place about seven miles distant by the road, but only about four by the Fells. He bade me return by the road, whichever way I took in going, for the evenings closed in early, and were often thick and misty; besides which, old Adam, now paralytic and bedridden, foretold a downfall of snow before long. I soon got to my journey's end, and soon had done my business; earlier by an hour, I thought, than my father had expected, so I took the decision of the way by which I would return into my own hands, and set off back again over the Fells, just as the first shades of evening began to fall. It looked dark and gloomy enough; but everything was so still that I thought I should have plenty of time to get home before the snow came down. Off I set at a pretty quick pace. But night came on quicker. The right path was clear enough in the day-time, although at several points two or three exactly similar diverged from the same place; but when there was a good light, the traveller was guided by the sight of distant objects,--a piece of rock,--a fall in the ground--which were quite invisible to me now. I plucked up a brave heart, however, and took what seemed to me the right road. It was wrong, nevertheless, and led me whither I knew not, but to some wild boggy moor where the solitude seemed painful, intense, as if never footfall of man had come thither to break the silence. I tried to shout--with the dimmest possible hope of being heard--rather to reassure myself by the sound of my own voice; but my voice came husky and short, and yet it dismayed me; it seemed so weird and strange, in that noiseless expanse of black darkness. Suddenly the air was filled thick with dusky flakes, my face and hands were wet with snow. It cut me off from the slightest knowledge of where I was, for I lost every idea of the direction from which I had come, so that I could not even retrace my steps; it hemmed me in, thicker, thicker, with a darkness that might be felt. The boggy soil on which I stood quaked under me if I remained long in one place, and yet I dared not move far. All my youthful hardiness seemed to leave me at once. I was on the point of crying, and only very shame seemed to keep it down. To save myself from shedding tears, I shouted-- terrible, wild shouts for bare life they were. I turned sick as I paused to listen; no answering sound came but the unfeeling echoes. Only the noiseless, pitiless snow kept falling thicker, thicker-- faster, faster! I was growing numb and sleepy.
Elizabeth Gaskell
Elizabeth Gaskell
Вернуться к началу перевода
Обсудите эту работу с друзьями!
 
  При использовании авторских материалов указание автора
и ссылка на страницу конкурсной работы обязательны
Ваши голоса
Блестяще! 0 голосов
 
30 баллов за голос
Что-то в этом есть 0 голосов
 
20 баллов за голос
Не впечатлило 0 голосов
 
10 баллов за голос
Разочаровало 0 голосов
 
5 баллов за голос
Статистика     *данные на 20:00 (Москва, GMT+3)
Место в рейтинге Проза: 219
Средняя оценка: 0.00
Итоговая оценка: 0.00
Общее число оценок: 0
Число комментариев: 1
Число посещений страницы: 2192
< Предыдущий перевод Следующий перевод >
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>
Комментарии:    1
hoowei
hoowei говорит:
0
25.07.2017 12:23   #
We entered into a contract for you to supply goods, if you have failed to complete the http://www.rolex-replica-uk.co.uk/… rolex replica sale it is not my fault, if necessary I will refer this matter to my card company for attention. Please advise me if no stock becomes http://www.hublotreplicauk.co.uk/… hublot replica in that time. I can advise you how long I can wait, how long do you estimate the post would take to reach me. I have a holiday http://www.loweryweb.co.uk/CSOT/csotold.htm… tag heuer replica and I would not want the watches to arrive while I am away, so please keep me advised, I do want the watches so your http://www.rolexreplicaukstore.co.uk/… rolex replica sale will help. As agreed I have waited until end of month and the watches we selected are still not available. I must now ask you to process a full refund of the http://www.watcheshop.org.uk/… rolex replica uk I paid when placing the order. I wonder if you have the facility to advise me if these http://www.luxuryrex.us/… rolex replica come back in stock. I would still like to order both but at this time I think I should get my money back.
Подписаться на новые комментарии к этой работе
Добавить комментарий
Ваше имя Обязательное поле
Ваш email Обязательное поле    Ваш email не будет опубликован
Комментарий:
Защитный код
Обсуждаем эту и другие работы на Форуме Конкурса >>>

 

 

Статистика конкурса

всего (сегодня)
Пользователи: 174 (0)
Переводы: 0 (0)
Комментарии: 48259 (361)
Иллюстрации: 0 (0)

Последние события

eemperafa: <a href="http://www.ivangrifi.it/wat…">kopiera breitling</a> <strong><a href="http://www.ivangrifi.it/wat…">billiga omega klockor</a></strong><br> <strong><a href="http://www.ivangrifi.it/wat…">kopiera breitling</a></strong><br>
eemperafa: <ul><li><strong><a href="http://www.mcracingterni.it…">vintage cartier klocka</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.mcracingterni.it…">titta pГҐ big bang</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.mcracingterni.it…">breitling fГ¶r
eemperafa: <ul><li><strong><a href="http://www.mettifogo.eu/new…">music on internet pandora</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.mettifogo.eu/new…">pandora sieraden</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.mettifogo.eu/new…">pandora uk</a></strong></li></ul><br> <ul><li><strong><a
eemperafa: <strong><a href="http://www.galdo.it/newinde…">cartier womens watch</a></strong><br> <strong><a href="http://www.galdo.it/newinde…">cartier tank americaine</a></strong><br> <strong><a href="http://www.galdo.it/newinde…">cartier
eemperafa: <strong><a href="http://www.morospose.it/new…">ugg boots</a></strong><br> <strong><a href="http://www.morospose.it/new…">glitter uggs</a></strong><br> <strong><a href="http://www.morospose.it/new…">ugg knightsbridge boots</a></strong><br>
eemperafa: <strong><a href="http://www.3asoluzioni.it/n…">clearance ugg boots</a></strong><br> <strong><a href="http://www.3asoluzioni.it/n…">uggs slippers for women</a></strong><br> <strong><a
eemperafa: <strong><a href="http://www.aurent.it/newind…">timberland boots for cheap</a></strong> | <strong><a href="http://www.aurent.it/newind…">timberland boots for
eemperafa: <strong><a href="http://www.nottedicapodanno…">moncler official site</a></strong> | <strong><a href="http://www.nottedicapodanno…">moncler uk sale</a></strong> |
eemperafa: <strong><a href="http://www.montidaunidascop…">hublot geneve big bang kung</a></strong> | <strong><a href="http://www.montidaunidascop…">klockor breitling</a></strong>
eemperafa: <ul><li><strong><a href="http://www.tenutapoggetti.c…">pandora smykker</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.tenutapoggetti.c…">pandora sieraden</a></strong></li><li><strong><a href="http://www.tenutapoggetti.c…">web pandora</a></strong></li></ul><br> <strong><a href="http://www.tenutapoggetti.c…">latest pandora
Все события

Партнеры конкурса